Жизнь по договору

Глава 30. Просто уходи

Прошла неделя, как я обосновалась в «Северский Индастриз», но мне казалось, что я провела здесь вечность. Черный гранит стен давил, а стерильная тишина кабинета прерывалась только мерным шелестом кулеров моего нового мощного компьютера. Максим сдержал слово: у меня был полный доступ к локальной сети, хотя я знала, что за каждым моим кликом следит его служба безопасности.

Но они не знали одного: я умею прятаться в складках собственного кода.

Я как раз наткнулась на зашифрованный архив с пометкой «Проект А.В.», когда тишину приемной разорвал грохот. Это не был звук открывающейся двери. Это был звук рушащихся преград.

— Где она?! — этот голос я узнала бы из тысячи. Рокот разгневанного океана, от которого по коже мгновенно пробежал мороз.

Дмитрий.

Я замерла, вцепившись в края стола. Сердце сделало кульбит и упало куда-то в область желудка, где тут же отозвалось знакомой, мучительной тошнотой.

Дверь моего кабинета распахнулась так, что ручка ударилась о стену. На пороге стоял Дмитрий. Он был страшен. Глаза, налитые кровью от бессонницы и ярости, всклокоченные волосы, расстегнутое пальто. Он выглядел как человек, который прошел сквозь ад, чтобы лично свершить правосудие.

— Значит, это правда, — выдохнул он, и в этом коротком предложении было столько боли, что мне захотелось закричать. — Ты здесь. В его офисе.

Я медленно встала, стараясь сохранить остатки самообладания.

— Ты не должен был приходить.

— Не должен был? — он сделал шаг в кабинет, и я невольно отступила назад. — Моя жена сбегает к моему злейшему врагу через два часа после того, как сливает ему мою компанию, и я «не должен приходить»? Ты хоть понимаешь, как это выглядит, Ева?!

В этот момент в кабинет неспешной, вальяжной походкой вошел Максим Северский. Он остановился за моей спиной, и я почти физически почувствовала, как он наслаждается моментом.

— Остынь, Корсаков, — Максим положил руку на спинку моего кресла, опасно близко к моим плечам. — Евангелина теперь под моей защитой. Она сделала свой выбор. Ты её вышвырнул, а я — подобрал. И поверь, я ценю её таланты гораздо выше, чем ты.

Дмитрий перевел взгляд на руку Максима, и я увидела, как его кулаки сжались до хруста.

— Убери от неё руки, Северский. Если не хочешь, чтобы этот офис стал твоим склепом.

— Дима, уходи, — прошептала я, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться.

Стресс, крики, запах дорогого парфюма Максима и тяжелая аура Дмитрия — всё это смешалось в один удушливый коктейль. Внизу живота снова возникла та самая режущая боль, а к горлу подкатила волна невыносимой тошноты.

— Уйти? — Дмитрий снова посмотрел на меня, и его взгляд стал почти умоляющим. — Ева, скажи мне, что это часть твоего плана. Скажи, что ты здесь, чтобы всё исправить. Скажи, что ты не спишь с ним!

— Она здесь, потому что ты — идиот, Дмитрий Олегович, — вставил Максим, явно провоцируя его. — А теперь Ева — моя. И «Арес» — тоже.

— Заткнись! — рявкнул Дима и бросился к Максиму.

Я хотела закричать, встать между ними, но мир внезапно дернулся. Резкая вспышка. Перед глазами поплыли черные круги, а звуки их перепалки стали глухими, словно я оказалась под водой.

— Ева? — голос Дмитрия изменился. В нем мгновенно исчезла ярость, уступив место панике.

Я попыталась опереться о стол, но пальцы соскользнули. Колени подогнулись, и я начала оседать на пол.

— Ева! — Дима оказался рядом быстрее, чем Максим. Он подхватил меня, не давая упасть, и я почувствовала силу его рук, его запах — тот самый, который когда-то обещал мне безопасность.

— Не трогай меня… — пробормотала я, пытаясь оттолкнуть его, но сил не было. Лицо залил холодный пот.

Максим стоял рядом, внимательно наблюдая за сценой. Его глаза сузились, изучая мою реакцию, то, как я держусь за живот, и то, как меня трясет.

— Ей плохо, — констатировал Северский, и в его голосе прозвучала странная нотка — не то любопытство, не то догадка.

— Нет! — я нашла в себе силы вцепиться за его плечи. — Со мной все хорошо. Уходи, Дима. Пожалуйста. Просто уходи.

Я с трудом выпрямилась, опираясь на край стола, и заставила себя посмотреть на них обоих. Тошнота немного отступила, оставив после себя гулкую пустоту в голове.

— Я просто не выспалась, — соврала я, глядя в сторону. — Слишком много работы. Максим, принесите мне воды, пожалуйста.

Северский не шелохнулся. Он продолжал смотреть на меня, и я поняла — он сопоставляет факты.

— Воды, конечно, — медленно произнес Максим. — Но, кажется, тебе нужен врач, Ева.

Дмитрий переводил взгляд с меня на Максима, не понимая, о чем тот говорит.
— О чем он, Ева?

— Ни о чем! — я почти выкрикнула это. — Дима, уходи. Ты разрушил всё, что мог. Дай мне хотя бы здесь делать свою работу.

Дмитрий долго смотрел на меня. В его взгляде боролись два человека: один хотел силой забрать меня отсюда, а второй — всё еще верил, что я его предала. В конце концов, гнев на то, что я выбрала Северского в качестве «защитника», перевесил.

— Хорошо, — выдохнул он, и его лицо снова стало каменным. — Работай. Продавайся. Делай что хочешь. Но не надейся, что когда этот подонок наиграется тобой, я буду ждать тебя на пороге. Для меня ты умерла в тот день, когда переступила порог этой черной дыры.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Грохот входной двери отозвался болью в моих висках.

— Интересно, как он прошёл охрану, — Северский наиграноь удивился, ликуя очередной своей победе.

Моя интуиция подсказывала, что он имел прямое отношение к этой сцене. Этот мужчина не тот игрок, который сдержанно радуется своей победе, о его триумфе должен знать весь мир, а в частности сам Дмитрий Корсаков.

Максим подошел к столу, налил воды из графина и протянул мне стакан. Его взгляд был не просто изучающим — он был торжествующим.

— Пей, Евочка. Тебе нужно беречь силы, — он выделил последнее слово интонацией, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — Знаешь, я всегда считал, что дети — это отличный рычаг давления. Но я и не думал, что Дмитрий окажется настолько слеп, что не заметит очевидного.