Жизнь по договору

Глава 31. Цифровая казнь

Рабочий кабинет в «Северский Индастриз» стал моей персональной камерой пыток. Черные стены, панорамное окно, за которым февральский город задыхался в сером смоге, и бесконечные каскады кода на трех мониторах. Максим предоставил мне всё: лучший процессор, неограниченный доступ, личного ассистента, который приносил мне сок и овощные салаты, явно по приказу босса «заботиться о ценном грузе».

Но внутри меня росла пустота, которую не могли заполнить ни миллионы на счету, ни азарт цифровой охоты.

Тихий «дзинь» электронной почты заставил меня вздрогнуть. Письмо пришло не с внутреннего сервера и не от Северского. Адресатом значилась юридическая контора «Власова и партнеры» — элитные стервятники, которые обслуживали только семью Корсаковых.

Тема письма: «Соглашение о расторжении брака в досудебном порядке. Дистанционное подписание».

Пальцы замерли над сенсорной панелью. Я открыла файл. Холодный юридический язык бил наотмашь сильнее, чем любая пощечина. «В связи с открывшимися обстоятельствами…», «…отказ от взаимных претензий при условии неразглашения…», «…аннулирование всех прав на совместно нажитое имущество». В самом низу документа уже стояла размашистая, властная подпись Дмитрия, подтвержденная цифровым сертификатом.

От меня требовалась всего лишь одна подпись. Один клик — и Евангелина Корсакова перестанет существовать.

***

Тем временем в офисе «Алькор Групп».

Дмитрий сидел в своем кресле, уставившись в одну точку. Перед ним стоял бокал с неразбавленным виски, к которому он не прикасался уже час. В кабинете пахло дорогим табаком и тяжелым разочарованием.

Дверь открылась без стука. Елена Валерьевна вошла в кабинет с грацией королевы, привыкшей к беспрекословному подчинению. На ней был безупречный костюм цвета слоновой кости, а на губах — та самая застывшая улыбка, которая всегда предвещала бурю.

— Дима, ты всё еще здесь? — она поставила свою сумочку на стол, прямо поверх годовых отчетов. — Я говорила с Аллой. Документы отправлены ей на почту.

Дмитрий медленно поднял взгляд. Его глаза казались выжженными пустынями.

— Не слишком ли быстро, мама?

— Быстро? — Елена Валерьевна приподняла идеально выщипанную бровь. — Эта девица предала тебя, продала твой труд всей жизни нашему главному врагу и сейчас, по слухам, вовсю обживается в кабинете Северского. Каждый час, пока она носит твою фамилию — это плевок в лицо нашей семье. Ты должен очистить свое имя, сынок.

— Я сам разберусь со своим именем, — глухо ответил он.

— Ты уже «разобрался», когда привел её в этот дом! — её голос стал стальным. — Софья Власова звонит мне каждый день. Алла в слезах, она так переживает за проект, за тебя. Она — та женщина, которая должна быть рядом. Она профессионал, она из нашего круга. Как только Ева подпишет бумаги, мы объявим о твоей помолвке с Аллой. Это успокоит инвесторов и покажет, что «Алькор» всё еще твердо стоит на ногах.

Дмитрий резко встал, едва не опрокинув бокал.

— Помолвка? Ты уже и свадьбу спланировала? Пока я пытаюсь понять, как человек, которому я доверял больше жизни, мог так поступить?

— Люди меняются, когда видят большие деньги, — холодно отрезала мать. — Подпиши бумаги, Дмитрий. Не заставляй меня брать управление компанией на себя, чтобы спасти её от твоего депрессивного застоя.

Она вышла, оставив после себя шлейф тяжелого парфюма и ледяное предчувствие неизбежного. Дмитрий снова сел. Его рука потянулась к телефону, он открыл статус документа в юридической системе.

«Ожидает подписи обеих сторон».

***

Офис «Северский Индастриз»

Я смотрела на кнопку «Подписать». Мой палец завис над ней. Казалось, стоит мне нажать — и я навсегда потеряю ту часть себя, которая верила в чудо. Я думала о ребенке. О маленьком существе, которое сейчас было размером с виноградину, но уже диктовало мне свои условия. Если я подпишу, он никогда не узнает своего отца. А Дмитрий никогда не узнает, что у него есть ребенок.

Я закрыла вкладку. Не сегодня. Не сейчас.

В дверь постучали. В кабинет вошел Максим. Он выглядел довольным, в его руках был планшет.

— Ева, ты видела новости? Акции «Алькора» упали еще на 4%. Дмитрий мечется как раненый зверь. Самое время нанести финальный удар по их серверам. Дай мне ключи от второго уровня, и завтра Корсаков будет банкротом.

Я посмотрела на него, и впервые за эти дни мне не было страшно. Мне было противно.

— Я еще работаю над этим, Максим. Там возникли сложности с шифрованием. Мне нужно еще пару дней.

— Не затягивай, — он подошел ближе, его взгляд скользнул по моему лицу. — Ты выглядишь бледной. Ты подписала бумаги о разводе? Мне сказали, что Власова всё отправила.

— Это мое личное дело, Максим.

— Теперь это наше общее дело, — он наклонился к моему уху. — Помни, кто твой союзник. Дмитрий никогда не простит тебя, даже если ты приползешь к нему с повинной. А я готов принять тебя вместе с твоим «секретом».

Когда он вышел, я снова открыла письмо от юристов. Палец замер над кнопкой «Отклонить подпись».

Если я отклоню её сейчас, это вызовет скандал. Елена Валерьевна натравит на меня всех псов. Но если я подпишу — я признаю поражение.

Я достала телефон и набрала номер, который знала наизусть, но не решалась набрать.

— Алло? — голос Кирилла был тихим, он говорил почти шепотом. — Евангелина Владимировна?

— Кирилл, мне нужна твоя помощь. Давай встретимся.

Я посмотрела на монитор, где всё еще висел документ о разводе.

Я вышла из офиса Северского, на ходу удаляя письмо о разводе. В корзину. Туда же, куда скоро отправится вся их гнилая империя лжи.

***

Февраль в этом году был обманчивым. Солнце заливало улицы ярким светом, обещая скорое тепло, но холодный ветер быстро отрезвлял. Я шла к кофейне, стараясь унять внутреннюю дрожь. Каждый шаг в сторону этой встречи казался прогулкой по тонкому льду. Работая сейчас на Северского, я чувствовала себя настоящим предателем, но выбора не было. Только там, в логове тех, кто украл разработки «Ареса», я могла найти правду.

Кирилл ждал в глубине зала. Он методично мешал кофе, глядя в окно, но стоило мне подойти, он тут же поднялся. В его взгляде читалась холодная настороженность.

— Евангелина Владимировна? — его голос был сухим, как треск ломающейся ветки.

— Кирилл, я знаю, как это выглядит со стороны, — я присела напротив, не снимая куртки, готовая в любой момент сбежать. — Но мне больше не к кому идти. Пообещай, что Дима ничего не узнает.

— Смотря о чем будет речь, — он не обещал. Он оценивал.

— Мне нужен свой человек внутри «Алькора». Дима заблокировал мне все доступы, он не хочет слушать оправданий, он видит во мне только предательницу.

— А разве это не так? — Кирилл усмехнулся, и эта усмешка больно задела меня. — Вы сейчас в штате компании, у которой на руках все секретные наработки «Ареса». Вы буквально в руках врага.

— Именно поэтому я там! — я подалась вперед, переходя на шепот. — Чтобы найти того, кто на самом деле слил данные. Кирилл, я клянусь, я ничего не делала.

Он медленно встал, поправляя манжеты пальто.
— Евангелина Владимировна, я не знаю, какую игру вы затеяли, пытаясь усидеть на двух стульях. Но я никогда не предам Дмитрия Олеговича.

— Я просто хочу вернуть свое имя! — отчаяние в моем голосе было почти осязаемым.

— До свидания.

Он вышел, не оглядываясь. Я осталась одна, глядя на его недопитый кофе. Горькое чувство проигрыша сдавило горло. Я была уверена, что он поймет, но теперь круг замкнулся. Теперь я одна против всех.

***

Машина Корсакова

Дмитрий сидел на заднем сиденье внедорожника, вглядываясь в панораму города. Когда Кирилл сел в салон, воздух в машине, казалось, наэлектризовался. Дмитрий ждал. Внутри него бушевал пожар, который он старательно маскировал под ледяное спокойствие. Больше всего на свете он хотел сейчас ворваться в ту кофейню, схватить Евангелину за плечи и услышать, что всё это — страшная ошибка. Но перед глазами стояли отчеты безопасности.

— Ну? — коротко бросил Дмитрий, не оборачиваясь.

— Ей нужен доступ к «Алькору». Ищет «своего человека».

— Для чего? — Дмитрий наконец посмотрел на помощника. В его глазах боролись надежда и ярость.

— Говорит, что хочет доказать невиновность. Но звучит это неубедительно, учитывая, что она имеет доступ к самым секретным отделам конкурентов.



— Доказать невиновность… — горько повторил он. — Или окончательно зачистить следы? Ей мало того, что она уже получила, она хочет забрать и остатки?

Он отвернулся к окну. Ему хотелось верить её глазам, её голосу, но цифры и факты были неумолимы. Его жена была на стороне врага, и эта правда резала его без ножа.