Жизнь по договору

Глава 32. Искушение на грани

Чёрный гранит офиса «Северский Индастриз» казался мне теперь не крепостью, а скорее склепом. Каждый день, проведенный здесь, отдалял меня от самой себя, от той Евы, которая когда-то верила в любовь и простые человеческие чувства.

Встреча с Кириллом оставила после себя горькое послевкусие. Мой план трещал по швам, с каждым днем становилось все тяжелее притворяться перед Северским, а доказательства моей невиновности скрыты так хорошо, что даже самый опытный кодировщик не сможет к ним подобраться. Взгляд Максима становится только колючее, он смотрит так, словно говорит: «Ты никогда не вернешься обратно». И я начинала верить ему.

Я вернулась к работе. Архив «Проект А.А.В.» был зашифрован. Я скинула его на свою почту, чтобы не вызвать подозрительную активность в системе Северского. А только после продолжала делать вид, что открываю доступ к главному ядру «Ареса».

Вечером, когда город за окном окрасился в лиловые и золотые тона заката, я получила новое сообщение. На этот раз – от Максима.

«У нас с тобой праздник, Ева. Семья Корсаковых приглашает нас на помолвку. Елена Валерьевна лично позвонила мне. Требует моего присутствия. И, конечно, твоего. Твой муж решил устроить шоу. Уверен, ты будешь блистать рядом со мной».

Меня пробил озноб. Помолвка? С Аллой, конечно. Елена Валерьевна хотела не просто ускорить развод, но и официально закрепить союз «Алькора» с семейством Власовых, показав всему миру, что Дмитрий забыл обо мне как о страшном сне. И теперь я, Ева Корсакова, «предательница», должна была появиться там под руку с её злейшим врагом.

Это был не просто удар. Это была тщательно спланированная ловушка. Северский, скорее всего, согласился, чтобы получить максимум информации и, возможно, сорвать планы Дмитрия. А для меня это был шанс. Шанс увидеть всё своими глазами. Шанс, возможно, найти ту самую зацепку, которая ускользала от меня в логах «Ареса».

Я ответила Максиму одним словом: «Хорошо».

***

Вечер перед помолвкой прошел в тумане. Я снова чувствовала, как подкатывает тошнота, как голова кружится, но это было не только от токсикоза. Это был страх. Страх перед встречей с Дмитрием, страх перед Аллой, страх, что я снова окажусь пешкой в их игре.

Настя и Ира, несмотря на всю опасность, решили помочь мне подготовиться. Они привезли мне вечернее платье — темно-синее, до пола, из плотного шелка, которое скрывало мой округлившийся живот. Мы сделали сложную прическу, которая скрывала моё лицо под копной волос.

— Ты выглядишь как рок-звезда, — сказала Ира, любуясь моим отражением. — Или как королева, идущая на эшафот.

— Скорее, как паук, который плетет свою сеть, — добавила Настя, проверяя, что всё в моей сумочке. — Главное, Ева, помни: ты делаешь это ради ребенка. Не позволяй им себя сломать.

Я кивнула, чувствуя, как с каждой минутой моя решимость только крепла. Я не могла позволить им уничтожить меня. Я не могла позволить им забрать у меня моего ребенка.

Машина Северского ждала у подъезда. Я села внутрь, чувствуя, как роскошная кожа кресла обволакивает меня. Максим уже сидел внутри, элегантный в черном смокинге. Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Потрясающе, Ева. Ты затмишь всех. Даже Аллу, — его голос был полон торжества. — Помни, ты моя спутница. Ты не говоришь ни слова без моего разрешения. И ты не смеешь смотреть на Корсакова.

— Я пришла не смотреть, а слушать, — ответила я, глядя в окно.

Прием проходил в одном из самых дорогих ресторанов Москвы, в зале, украшенном тысячами живых цветов. Приглушенный свет, тихая музыка, шелест дорогих тканей. Всё было наполнено показным блеском и скрытым напряжением.

Когда мы вошли, головы десятков гостей повернулись в нашу сторону. Я почувствовала, как все взгляды устремились на меня — жены «предателя», теперь под руку с его главным врагом. Настя была права: я выглядела как королева, ведущая свой последний бой.

Елена Валерьевна, увидев нас, мгновенно перестала улыбаться. Её глаза на секунду сузились, а затем она подошла к нам с той же натянутой улыбкой.

— Максим. Какая неожиданность. И Евангелина. Мы не ожидали вас увидеть в такой компании.

Эта женщиная не только профессионально плетёт интриги, он идёт по головам, уничтожая преграду, лишь бы добиться своей цели. Сейчас эта преграда – я, и она медленно втаптывает меня.

— Елена Валерьевна, — Максим галантно поцеловал ей руку. — Мы пришли отдать дань уважения. И, конечно, поздравить вас и Аллу с этим знаменательным событием.

— Вы так любезны, — сухо ответила она, бросив на меня взгляд, который мог бы заморозить океан. — Дмитрий наверняка будет рад вас видеть.

Мы прошли в зал. Я старалась не смотреть по сторонам, но взгляд Дмитрия сам нашел меня. Он стоял у барной стойки, в компании Аллы. Она была одета в пышное платье цвета шампанского, её руки были переплетены с его. Он выглядел опустошенным. В его глазах больше не было той ярости, что я видела в кабинете. Была лишь усталость и безразличие.

Когда наши взгляды встретились, он напрягся. Его глаза расширились от удивления, затем сузились от гнева. Он что-то сказал Алле, и она, обернувшись, бросила на меня взгляд, полный ненависти.

Я почувствовала, как у меня начинает кружиться голова. Новая волна тошноты подступила к горлу. Я незаметно уперлась рукой в бедро, пытаясь удержаться на ногах.

— Тебе плохо? — Максим склонился ко мне. Его голос был обеспокоенным, но в глазах мелькнул тот же хищный огонек. — Нужно выйти?

— Нет, — я заставила себя выпрямиться. — Всё в порядке.

Банкет продолжался. Северский приветствовал старых знакомых, вел светские беседы и даже умудрялся флиртовать с дамами. Он продолжал свою тошнотворную игру, представляя меня своей спутнице, черня репутацию. Я не могла противиться. Я не могла сейчас закричать, что это все ложь. Было еще не время. Я молча съедала все что происходило и медленно умирала внутри. Слишком тяжело было видеть Дмитрия в компании Аллы и то, как он придерживает ее за талию. Но этот вечер был посвящен им.