Жизнь по договору

Глава 34. Шелест старых книг

Западное крыло особняка Корсаковых превратилось в мою персональную загородную тюрьму. Белые стены, которые я видела в больнице, теперь были сменены на обитую темным деревом и покрытую пылью классику. Тишина здесь была не умиротворяющей, а гнетущей, пропитанной запахом старых книг и увядших цветов.

Дмитрий держал свое слово. Никакого интернета, никакого телефона, кроме того «чистого» аппарата, который он мне выдал, и по которому я могла говорить только с ним или врачами. Персонал, еще недавно казавшийся мне частью дружного «большого дома», теперь обтекал меня стороной, как будто я была прокаженной. Мария Павловна, когда-то добрая и заботливая управляющая, теперь отвечала мне односложно, избегая прямого взгляда. Слуги, которые раньше приветливо улыбались, теперь шарахались, будто увидев привидение.

Я бродила по дому, как призрак. Дни тянулись бесконечно. Утро начиналось с одинокого завтрака, приготовленного кем-то из поваров. Потом – долгие часы в зимнем саду, где я вдыхала затхлый аромат увядающих орхидей, пытаясь вспомнить, что такое свежий воздух. Пару раз я спускалась к бассейну, опустив ноги в прохладную, мертвую воду, но даже там чувствовала на себе невидимые взгляды охраны.

Дмитрий появлялся вечером. Он всегда выглядел усталым, но его взгляд оставался холодным, оценивающим. Он не задавал вопросов. Не спрашивал о самочувствии. Просто сообщил, что я под его защитой, и что пока все не утихнет, я никуда не уйду.

В один из таких серых, безликих дней, я решила пойти в библиотеку. Огромное помещение, заставленное книжными шкафами до самого потолка. В воздухе витал тот же запах пыли и старой бумаги. Я провела рукой по корешкам, пытаясь найти что-то, что могло бы увлечь, отвлечь.

Дмитрий, как всегда, следил. Я видела его охранников, которые бесшумно скользили в коридорах, их взгляды были прикованы к моим движениям. Я чувствовала себя зверем в клетке, выставленным на обозрение.

Внезапно, сквозь плотное стекло двери библиотеки, я услышала громкий, возмущенный женский голос.

— Где эта мышь?

Дверь распахнулась, и в проеме возникла Алла. Она была в модном, обтягивающем платье, с ярким макияжем, который казался неуместным в этой тишине. За ней, с выражением глубокого раздражения на лице, стояла Мария Павловна.

— Вы не можете просто так войти, Алла Аркадьевна, — говорила управляющая, пытаясь преградить ей путь.

— Я пришла к Еве! — прокричала Алла, игнорируя её. — И не смей меня останавливать!

Её взгляд упал на меня, и в нем вспыхнула злоба.

— Ты! — она подошла ближе, её голос был полон яда. — Ты думаешь, ты здесь в безопасности? Думаешь, спрятавшись тут, ты избежишь наказания?

Я не почувствовала страха. Только раздражение.

— Алла, я не хочу с тобой разговаривать, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Мария Павловна, пожалуйста, проводите нашу гостью.

— О, ты хочешь, чтобы тебя выпроводили? — Алла усмехнулась, её глаза блестели. — Не волнуйся, я тебе помогу. Я знаю, что ты здесь делаешь. Ты ждешь ребенка. От Димы, конечно. И думаешь, что этот ребенок даст тебе какую-то защиту? Наивная!

— Уйди, Алла, — повторила я.

— А если не уйду? — она сделала шаг к книжной полке, где я стояла. — Если я скажу Диме, что ты здесь не только прячешься, но и планируешь побег?

— Заткнись! — Мария Павловна оказалась между нами, отталкивая Аллу. — Вы обе должны немедленно покинуть это место!

Начался скандал. Крики, обвинения. Алла обвиняла меня в том, что я пытаюсь забрать у нее Дмитрия, что я – обманщица, которая разрушила её будущее. Я пыталась говорить спокойно, но её слова попадали в мои самые уязвимые места.

— Ты думаешь, этот ребенок – твоя защита? — истерично кричала Алла. — Ты думаешь, Дима тебе поверит? Он тебя презирает! Он считает тебя шлюхой!

И тут я почувствовала, как мои силы меня покидают. Не только моральные. Физические. Резкое головокружение, сильнее, чем когда-либо. Я схватилась за полку, пытаясь удержаться на ногах.

— Ева! — Мария Павловна подбежала ко мне.

Алла, увидев мою реакцию, на мгновение застыла. Её лицо исказилось.

— Это что? — прошептала она.

— Убирайся! — крикнула Мария Павловна, отталкивая Аллу к двери. — Немедленно!

Алла, словно очнувшись, бросила на меня последний взгляд, полный злобы и какого-то странного, нового страха. Затем она вышла, а Мария Павловна помогла мне добраться до моей комнаты.

***

Дмитрий вернулся поздно. Я услышала шум его машины, а потом тяжелые шаги в коридоре. Я ждала его в гостиной своего крыла. Угрюмая, бледная, с темными кругами под глазами.

Он вошел, не снимая пиджака. Галстук был ослаблен, лицо казалось каменным. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде была целая палитра: от жгучей ненависти до остатков той болезненной любви, которую он не мог в себе выжечь.

— Что случилось? — спросил он, входя в мою комнату. Он не стал садиться.

— Алла приходила, — ответила я, чувствуя, как каждая клеточка моего тела болит. — Она скандалила. Из-за меня. И из-за ребенка.

Дмитрий замер. Его взгляд упал на мой живот, потом на мое бледное лицо. Впервые за все это время я увидела в его глазах не гнев, а что-то похожее на растерянность.

— Алла? — он сделал шаг ко мне. — Она сказала что-то про ребенка?

— Она всё сказала, Дима. И она права. Ты разрушил свою жизнь из-за меня.

— Я знаю, — тихо ответил он.

— Дима, — я встала и сделала шаг к нему, но остановилась, видя, как напряглись его плечи. — Мне нужно хоть какое-то занятие. Открой мне доступ хотя бы к фильмам. Купи что-нибудь для творчества: пазлы, или пяльцы и мулине. Я хочу занять руки, чтобы не думать. Чтобы не слышать, как ты ненавидишь меня через эти камеры.

Дмитрий медленно обернулся. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. «Предательница», — кричал его разум. «Моя Ева», — шептало его израненное сердце.

— Ты хочешь пяльцы? — в его голосе прозвучала горькая ирония. — Великий кодер, создательница «Ареса», теперь хочет вышивать крестиком?