Жизнь по договору

Глава 36. Алгоритм сомнения

(от лица Дмитрия)

Март — это еще не весна. Это затянувшаяся агония зимы. Грязный снег, выхлопные газы и серое небо, которое, кажется, провисло под тяжестью собственных облаков. В моем кабинете в «Алькоре» пахнет крепким эспрессо и озоном от работающих серверов. Здесь всё подчинено логике. Цифрам. Коду.

Но цифры начали лгать. Или я перестал уметь их читать.

Я смотрел на монитор, где в бесконечном цикле прокручивались логи взлома «Ареса». Всё указывало на неё. Её ID, её мак-адрес, её почерк в коде. Логика говорила: «Она предала тебя». Но вчера, в стерильной тишине диагностического кабинета, когда на экране УЗИ запульсировала крошечная точка — жизнь, которую мы создали вместе — логика дала сбой.

Я видел её профиль. Тонкий, почти прозрачный. Она не смотрела на меня — она смотрела на экран так, будто там был весь её мир. В её глазах не было жадности предателя. Там была только тихая, звенящая безысходность.

***

Я сидел в своем кабинете, свет выключен, только синеватое сияние мониторов режет полумрак. На одном из экранов — сетка камер западного крыла.

Ева. Она сидит в кресле, склонившись над пяльцами. Игла ныряет в ткань, тянет за собой алую нить. Она делает это часами. Мои безопасники докладывают: «Объект ведет себя тихо. Контактов нет. Занимается рукоделием».

Я купил ей эти коробки с барахлом не из милости. Мне нужно было, чтобы она была занята. Чтобы её мозг, этот идеальный биологический компьютер, не выжигал себя изнутри в тишине. Или мне просто хотелось увидеть, как она перестанет ломать пальцы от нервного напряжения.

Я ненавижу её. За то, что она сделала с моей компанией. За то, что она сделала с моей верой в людей. Но когда я увидел, как она споткнулась в гостиной, мое тело сработало раньше, чем мозг успел отдать приказ «не трогать». Я поймал её. Секундный контакт. Её кожа была ледяной, а сердце под моими ладонями колотилось как пойманная птица. В ту секунду я хотел одновременно раздавить её и спрятать от всего мира.

Телефон на столе завибрировал.

Я поднял трубку.

— Говори.

— Дмитрий Олегович, я в квадрате, — голос Кирилла звучал глухо, с помехами. — Удалось вытянуть слепок системы с того узла, который был активен в ночь кражи.

Кирилл. Единственный, кого я не вышвырнул. Моя тень. Официально он в бессрочном отпуске «по состоянию здоровья». На самом деле он — мой единственный шанс узнать правду, которую не видит служба безопасности.

— И что там? — я перевел взгляд на экран камеры. Ева отложила шитье и просто смотрела в окно.

— Кое-что странное. Пакет данных ушел не через внешнее соединение, как мы думали раньше. Был использован локальный Bluetooth-мост. Короткая дистанция. Меньше десяти метров.

— Хочешь сказать, кто-то был в доме? — я почувствовал, как внутри начинает закипать холодная ярость.

— Или в саду под окнами. Но есть нюанс: чтобы поднять такой мост, нужно было заранее внедрить в ноутбук Евангелины «спящий» скрипт. Ручная работа. Очень тонкая.

Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули.

— Продолжай копать. Мне нужны имена тех, кто имел доступ к дому за месяц до инцидента. Всех. От садовников до… — я осекся, вспоминая визит матери. — Всех.

— Принял. И еще Дмитрий Олегович. Я видел записи визита твоей матери в больницу. Она приносила планшет.

— Я знаю, Кирилл. Она хотела развода.

— Не только. Планшет был подключен к внутренней сети госпиталя всего на три минуты. И за эти три минуты прошел странный пинг на сервера Северского. Я проверяю, был ли это исходящий сигнал или просто совпадение.

Я сбросил вызов.
В голове выстраивалась архитектура подозрения. Корни сомнения пускали побеги, разрушая фундамент моей уверенности. Если Ева не виновата? Если она действительно просто пешка в чьей-то игре, то я — монстр, который запер свою беременную жену в клетке.

Но я не мог позволить себе «сопли». Не сейчас. Если я ошибаюсь в другую сторону, и она всё же ведет двойную игру, любая слабость обернется крахом «Алькора».

Я посмотрел на монитор. Ева подошла к зеркалу. Она долго смотрела на свое отражение, потом коснулась живота. Жест был таким интимным, таким болезненно искренним, что я заставил себя отвернуться.

Я встал и подошел к бару. Налил себе виски. Лед звякнул о стекло — резкий, холодный звук.

— Кто ты, Ева? — прошептал я в пустоту кабинета. — Жертва или самый гениальный игрок, которого я встречал?

Я не найду ответ сегодня. Но я начал охоту. И если за этим стоит Северский или кто-то из моих «близких» — они проклянут тот день, когда решили использовать мою жену.

Я допил виски одним глотком. Завтра будет новый день. Еще один день в режиме тишины. Еще один день моей ненависти, которая с каждым часом всё больше становилась похожа на агонию любви.

Я снова посмотрел на камеру. Ева уже спала, свернувшись калачиком на огромной кровати. Маленькая, беззащитная фигура в океане шелка и дерева.

— Спи, — холодно произнес я, обращаясь к экрану. — Пока я не узнаю правду, это — твой единственный покой.

Я вышел из кабинета, запирая дверь на электронный замок. Впереди была ночь, полная цифр, логов и призраков, которых я сам впустил в свою жизнь.