Жизнь по договору

Глава 38. «Проект А.А.В.»

(от лица Дмитрия)

Ночь в кабинете была холоднее, чем обычно. Воздух, казалось, вибрировал от невысказанных слов, от моей собственной ярости, от её отчаянного крика. «Проект А.А.В». Этот акроним, вырвавшийся из её уст, прозвучал как выстрел в тишине, разбив ледяную гладь моего самообладания.

Я сидел за столом, пялясь в темноту монитора, который, казалось, насмехался надо мной. Мои собственные системы, моя «неприступная крепость», рушились под сомнением. Холодная ярость, что служила мне щитом и мечом против неё, теперь казалась хрупкой коркой на поверхности бурлящего котла.

Алла Аркадьевна Власова. С этим именем связывались цифры. Неужели я был настолько слеп? Неужели моя месть за «предательство» была лишь частью чьего-то более хитроумного плана?

Я провел рукой по лицу, чувствуя острую боль в висках. С момента её ухода прошло не больше часа, но в моей голове уже пронеслись тысячи сценариев, десятки вариаций будущего, в которых она либо была лгуньей до мозга костей, либо — самой большой жертвой, запертой моим же безумием.

Я включил основной монитор. Голубоватое сияние залило кабинет. Моя личная, зашифрованная база данных. «Алькор: Внутренние расследования. Проект «Арес»».
Я начал копать. Сперва — с недоверием. Скидывая наваждение. Затем — с лихорадочной скоростью. Поисковый запрос: «Проект А.А.В». Результат: ноль. Ничего. Ни одного упоминания в моей системе. Если такая папка существовала, она была настолько засекречена, что даже мои алгоритмы не могли её обнаружить, либо находилась на личном компьютере того, кому принадлежит. Или Ева лгала. Опять.

Но что-то в её голосе, в её глазах, когда она сказала это, было слишком искренним. Её отчаяние, её гнев были настоящими. И я знал: даже самая гениальная актриса не могла сыграть такой восторг, который я видел на её лице, когда малыш впервые пнул её изнутри. Этот толчок. Это мгновение, когда мы оба замерли. Это было реально. Единственное реальное в этом омуте лжи.

Я набрал номер Кирилла. Глубокой ночью он всегда на связи.

— Дмитрий Олегович. Не спал? — голос Кирилла звучал немного устало, но внимательно.

— Ты что-нибудь знаешь о «Проекте А.А.В»? — я перешел сразу к делу.
Последовала долгая пауза.

— Нет, Дмитрий Олегович. Никогда не слышал. Что это?

— Ева сказала, что нашла эту папку на личном компьютере Северского. Она утверждает, что пыталась найти предателя, когда внедрилась к нему.

— Папка с таким названием? У Северского? — в голосе Кирилла появилась тревога. — Это очень похоже на его почерк. Максима Северского всегда отличала ирония и любовью к аббревиатурам. А.А.В. — это инициалы.

— Это я и сам понял. Алла Аркадьевна Власова.

— Понял, — Кирилл звучал напряженно. — Я сейчас же начинаю проверять все каналы, все возможные утечки, которые могли бы быть связаны с госпожой Власовой. И с её семьёй.

Я сбросил вызов. Мозг лихорадочно перебирал воспоминания. Моя мать, её жесткая хватка, её неприязнь к Еве с самого начала. Её слова о «правильной» партии. И Алла, всегда рядом, всегда готовая поддержать.

Я встал, подошел к окну. За стеклом виднелся контур западного крыла. Её окна были темными. Она спала. Или не спала. Я сам превратил её жизнь в ад, надеясь, что она сломается и признается. А если она всё это время говорила правду?

В груди нарастала холодная волна вины, смешанная с яростью. Яростью на себя за собственную слепоту. И яростью на того, кто осмелился так со мной играть.

***

Следующий день в «Алькоре» был сущим адом. Я работал как машина, но в каждом отчете, в каждом совещании я искал скрытые смыслы. Я перепроверял данные, заставляя аналитиков проводить повторные аудиты всех транзакций за последние полгода. Ничего. Система была чиста. Слишком чиста.

Я вернулся в особняк поздно, как всегда. Но в этот раз я не ушел сразу в свой кабинет. Я прошел в гостиную западного крыла. Свет был приглушен. Ева сидела на диване, окруженная мотками пряжи, спицами и незаконченной вязкой. Книга по вязанию лежала рядом. Я почти улыбнулся — она получила то, что просила. Моё раздражение уступило место чему-то другому.

Я замер у двери, наблюдая за ней. Она выглядела такой хрупкой, такой сосредоточенной. И такой одинокой. Я увидел в её лице то, что она так тщательно скрывала — боль. Боль от изоляции, от моих обвинений, от потери всего. И в этот момент, глядя на неё, я снова почувствовал, как что-то внутри меня сжимается. Это не было любовью в романтическом смысле. Это было признание чужой уязвимости, которую я сам создал.

Она подняла голову, словно почувствовав мой взгляд. Наши глаза встретились. Я увидел в них испуг, который тут же сменился привычной стеной безразличия.

— Я принес тебе новые нитки, — я подошел к столу, положил рядом с ней пакет. — И еще несколько книг по уходу за ребенком.

Она кивнула, не глядя на пакет.
— Спасибо.

Тишина. Гнетущая. Полная невысказанных претензий.

— Кирилл кое-что проверил, — сказал я, наблюдая за её реакцией.

Её голова резко поднялась. Глаза вспыхнули. Мгновенная, неосознанная реакция, которую она тут же попыталась подавить.

— Что именно?

— Твой ноутбук. И некоторые контакты.

Я не стал вдаваться в подробности. Я не собирался выдавать ей информацию, пока не буду уверен. Но её реакция, этот огонек надежды в глазах, был красноречивее любых слов.

Она снова опустила голову к вязанию. Я повернулся и пошел к выходу.

— Завтра утром приедет акушер. Для планового осмотра. Будь готова.

Я ушел.

***

Каждый вечер я возвращался в свой кабинет. Кирилл работал без перерыва. Он копал глубже, чем когда-либо. Он искал все, что связывало Аллу с Северским.

— Дмитрий Олегович, — Кирилл позвонил мне посреди ночи. — Я нашел кое-что. Не «Проект А.А.В». Но кое-что, что может быть очень близко.

— Говори.

— Год назад, когда вы планировали масштабное расширение дата-центров в Азии, Алла Аркадьевна настояла на сотрудничестве с компанией «Иридиум Групп». Её мать, Софья Александровна, была в совете директоров этой компании. Контракт был очень выгодным, но на первый взгляд — немного рискованным. Я тогда еще обратил внимание на некоторые странности в протоколах безопасности, но вы были уверены в её лояльности.