Жизнь по договору

Глава 39. Оправдание

Время утратило свою линейность, превратившись в густую, тягучую субстанцию. Дни сливались в недели, даты теряли смысл. Иногда я ловила себя на том, что подолгу смотрю на календарь в телефоне, не в силах осознать, как март пролетел серым вихрем, уступив место апрелю.

Особняк Корсаковых все так же оставался моей тюрьмой. Ничего нового. Каждый рассвет приносил лишь осознание того, что стена между мной и Дмитрием не просто стоит — она растет, обрастая новыми слоями льда. Он становился с каждым днем холоднее, отстраненнее, превращаясь в призрака, который лишь изредка пересекал мой путь в коридорах дома.

Мой мир сузился до размеров особняка. Вылазки в «большой мир» ограничивались лишь редкими поездками на плановые обследования, и то под конвоем, который Дмитрий называл «охраной». Чаще же белый халат доктора мелькал прямо здесь, в моей комнате. Единственным глотком свободы были прогулки по внутреннему двору. Я мерила шагами дорожки сада, чувствуя на затылке пристальные взгляды охраны. Они не скрывались — они караулили «главного предателя семьи».

Как-то в марте заскакивала Лера. Это был короткий, почти формальный визит, чтобы поздравить меня с праздником весны. Она вручила мне огромный букет тюльпанов — их аромат потом еще долго напоминал мне о жизни «снаружи».

— Как ты, Ева? — спросила она, но её глаза оставались пустыми, лишенными прежнего тепла.

— Все хорошо, — ответила я, глядя, как она поправляет сумку.

Она ушла так же быстро, как и появилась. Когда-то доброжелательная, всегда готовая рассмеяться женщина превратилась в холодный монолит. Я не винила её. Кровь гуще воды, а в руках её брата были все «неопровержимые» доказательства моей вины. Но как же мне хотелось закричать, сорвать голос, убеждая их, что моя преданность Дмитрию — это единственное, что у меня осталось настоящего. Но в этом доме тишина была красноречивее любых слов.

Елена Валерьевна, мать Дмитрия, не скрывала своего торжества. Она была подобна стервятнику, кружащему над раненым зверем. Она настаивала на немедленном разводе, и её голос часто доносился из кабинета Дмитрия, когда они спорили на повышенных тонах.

— Она — паразит, Дмитрий! — кричала она однажды, не заботясь о том, слышу ли я. — Она сдала «Арес» Северскому, пока ты спал с ней в одной постели! Как только этот ребенок родится, её ноги не должно быть в этом доме.

Слова о ребенке отозвались во мне тупой, ноющей болью. Я поняла: меня вышвырнут, как только я выполню функцию инкубатора.

Моя беременность, вопреки всему стрессу, протекала на удивление стабильно. Токсикоз, изматывавший меня в первые месяцы, наконец отступил, оставив после себя лишь странную легкость в желудке и зверский аппетит. Живот заметно округлился, теперь я передвигалась по дому, как неуклюжий пингвин. Малыш внутри меня стал единственным существом, с которым я могла быть честной. Иногда, сидя на балконе и чувствуя его толчки, я плакала от ужасающей мысли: что, если они действительно заберут его? Что, если он вырастет, считая свою мать предательницей? Радость материнства была отравлена осознанием того, что наш обратный отсчет уже запущен.

***
В тот день апрельское солнце было особенно ярким. Я сидела на террасе, лениво ковыряя вилкой салат, когда тишину нарушили тяжелые шаги. К моему удивлению, Дмитрий не прошел мимо, а сел напротив. Его лицо казалось высеченным из камня, под глазами залегли тени — работа над «Аресом» забирала у него все силы.

Он молча бросил на стол увесистую папку. Она приземлилась с сухим хлопком, подняв в воздух невидимые частицы пыли.

— Даже если тебя подставили, — его голос был хриплым, — это не отменяет того факта, что в моменте ты сбежала к Северскому.

Я почувствовала, как внутри закипает горькая обида.

— Я уже тысячу раз объясняла тебе.

Я дрожащими пальцами раскрыла папку. Перед глазами поплыли графики, системные логи, отчеты за прошлый квартал. Технический язык «Ареса», который я знала как свои пять пальцев

— Это что? — выдохнула я.

— Твое оправдание.

— Кто меня подставил? — я подняла на него взгляд, полный надежды.

— Не знаю. Еще не знаю.

— Как ты это нашел? — мои руки задрожали так сильно, что листы бумаги зашелестели. Я не могла сосредоточиться. Воздух в легких стал казаться слаще — неужели это конец кошмара?

— Твоя наводка о «Проекте А.А.В.» оказалась полезной, — он смотрел на меня так внимательно, словно пытался разглядеть ложь в глубине моих зрачков. — Это вывело моих людей на одну из дочерних фирм Северского, которая занималась отмыванием данных. Это всё, что тебе нужно знать.

— Дай мне доступ к системе, — я схватила его за руку, забыв о дистанции. — Дима, я умоляю. Я — лучший кодировщик, которого ты знаешь. Я помогу найти источник утечки. Я выверну «Арес» на изнанку. Пожалуйста...

Он медленно перевел взгляд на мою руку, лежащую на его предплечье. На мгновение мне показалось, что он сейчас накроет её своей ладонью, притянет меня к себе. Но Дмитрий лишь мягко, но решительно отстранился.

— Ешь. Тебе нужны силы, — сухо бросил он.

— Дима, не уходи! Поговори со мной!

— Приятного аппетита, Евангелина.

Он ушел, не оборачиваясь. Стеклянная дверь террасы закрылась с тихим щелчком, отрезая его от меня. Я осталась одна, но теперь в моих руках был ключ.

Я вцепилась в документы. Это был детальный отчет о моем рабочем аккаунте. Каждое вхождение, каждый измененный символ кода. Я просматривала логи, внимательно изучая каждую бумажку. И вдруг меня осенило.

Я увидела свои попытки исправить ошибку в системе. Тогда я была уверена, что «Арес» виснет из-за перегрузки серверов. Я билась над кодом сутками, пытаясь устранить «фантомный баг». Но теперь, глядя на временные метки сторонних подключений, я увидела ужасающую правду.

Этот баг не был ошибкой. Это был шлюз.
Пока я работала над кодом, пытаясь его «вылечить», кто-то в фоновом режиме, используя мой же открытый сеанс, выкачивал данные. Это была виртуозная работа. Тот, кто это делал, не просто воровал — он зеркалил мои действия. Каждое мое нажатие клавиши давало ему доступ к следующему слою защиты.
Я считала себя гением IT, но я была всего лишь ширмой. Дмитрий, создавший «Арес» с нуля, знавший каждую его строчку, тоже не заметил этого, потому что слив был замаскирован под естественную активность моего аккаунта.

Я листала дальше, и холодный пот прошиб меня. Стороннее подключение всегда происходило с IP-адреса, который находился... здесь? Или где-то совсем рядом. Этот человек не просто воровал проект — он наблюдал за мной. Он знал, когда я сажусь за ноутбук, когда я пью кофе, когда я устаю и теряю бдительность.