Жизнь полная лжи

32 глава

День был прекрасный, уютная атмосфера царила в беседке львиного сада, почти вся семья была в сборе. На улице потеплело, и солнце стало чаще выходить из-за туч, снег почти весь растаял, природа просыпалась. С началом весны жить стало легче, вот бы ещё дел у меня убавилось, но думаю, это может осуществиться лишь в моих снах. Из-за такого тёплого денька отец решил пообедать впервые за этот год на улице, на балконе, отдыхая на свежем воздухе, хоть мы ещё не снимали тёплые мундиры. Братья и сестрёнка веселятся, а отец пребывает в хорошем настроении и изредка посмеивается, всё же весна и вправду хорошо действует на всех.

— Благодарю Богиню за дарованный нам такой чудесный обед, — сказал я, приложив руку к сердцу. — Отец, я пойду первым, боюсь, дел у меня невпроворот. — Отец кивнул, и я встал из-за стола, собирался уже спуститься по мраморной лестнице. Как вдруг в глазах всё внезапно закружилось, потом резко потемнело, и сердце так закололо в груди, что дышать стало невозможно, такую ужасную боль я почувствовал впервые. Ноги мои подкосились, и я рухнул на пол, прислонившись к белоснежному столбу. Неразборчиво до моих ушей доносились крики моей семьи, а потом и возгласы слуг, но мои уши так сильно заложило, из-за чего я не смог понять ни одного слова. Я хотел встать, но боль была такой сильной, что я лишь смог сжаться, прижимая руки к сердцу. И вдруг мне кто-то внезапно всадил болезненный укол в руку, и я провалился в сон.

*****

Ох, снова этот сон. Я, тяжело вздыхая, присел на кровать. Знал бы я тогда, что этот день испортит мою жизнь, точно не назвал бы его таким прекрасным. С того дня прошло больше года, и уже больше года я болею этим странным недугом. Целый год, можно сказать, я прикован к постели и нахожусь в четырех стенах. А ведь такая тяжелая болезнь началась два года назад с простых головных болей, к которым я не стал придавать значения. Потом меня охватила сильная усталость и вялость, а после случился приступ. Из-за этого во дворец были приглашены чуть ли не все лучшие лекари мира, потом начали прибывать разные жрецы, чтобы убедиться, что я не проклят. Но все было тщетно, с каждым днем мне становилось все хуже, а я ведь правда тогда думал, что так и останусь навечно прикованным к кровати. Надежда с каждым днем умирала быстрее, но я не переставал заниматься государственными делами, лишь бы как-нибудь помочь отцу, облегчить его ношу. Император никак не мог смириться с моим состоянием и даже сделал пленницей Великую Святую, лишь бы она смогла вылечить меня. От этой затеи я пытался отговорить отца, но он даже слушать меня не стал. Сперва я с осторожностью относился к Святой, она была какой-то странной, в ней словно не было этой веры, в глазах не горела надежда и любовь. Она просто была похожа на растерянного испуганного ягненка. Хотя, зная, что она пережила, я не мог не жалеть её. И к моему удивлению, как оказалось, Святая знала способ освободить меня от злых лап болезни. И сейчас постепенно я иду на поправку, хоть я все ещё не встал на ноги, но приступов стало меньше, и головная боль больше не терзает меня. Надеюсь, вскоре я смогу вернуться к прежней жизни. И тогда я буду вечно обязан Святой и стану её преданным слугой в знак благодарности. Но все же мне не давало покоя, что в ней было что-то необычное, будто бы она и не была Святой, её поведение, отсутствие сил исцеления, не набожность. Мне она показалась не просто не Святой, а даже не преданной жрицей Богине. Да и Гелиос с Элизабет много времени проводили с ней, хотя они не были поклонниками жрецов, как и многие люди. Жрецы считались скучными людьми для бесед, которые лишь распространяли веру. Но, глядя на Гелиоса, похоже, он чувствует не просто интерес к ней, а нечто большее, хотя набожные люди никогда его не привлекали. Но все же какое счастье, что я иду на поправку, небось скоро буду рыскать на своем коне по зеленым долинам Лаундии. Хотя Святая и говорила, что ей нужно найти лекарство, которое сможет полностью излечить меня, но либо она не торопится его найти, либо его сложно обрести.

— Ваше Высочество, к вам пришла Святая, — объявил вошедший стражник.

— Пусть войдет. — Только вот её вспоминал, и она уже мигом тут.

Она явилась в покои, поклонилась и сказала:

— Доброго времени суток, Ваше Высочество. Как вы себя чувствуете? — Одета она была более официально: в белое платье с золотыми вышивками и жемчугами и с длинным плащом, волосы собраны. Лицо было серьезным, в руках держала небольшую корзинку.

— Доброго, Ваше Святейшество. У меня всё в порядке. Прошу, проходите. Вы принесли отвар?

— Да, — сказала она и подошла поближе к кровати. — Я оставлю вам побольше отвара, и принимайте его четко по рецепту, который я вам дала, ведь мне неизвестно, когда я ещё вернусь сюда.

— Вы ведь уезжаете уже завтра? Поэтому вы сегодня, похоже, были на государственном собрании?

— Да, вы угадали, я ходила сегодня на собрание, — параллельно размешивая отвар, говорила она.

— Так кто же в итоге отправится на эту делегацию, помимо вас и Гелиоса? — Я знал, что этот сорванец решил отправиться туда, и был крайне не удовлетворен этим, ведь кто знает, что сейчас там творится, может, Вирия уже кишит теми монстрами.

— Сэр Эйлер, герцог Базетт, графы Хелич и Шардин, молодые маркизы Тибертузы.

— Вот как, значит, выбрали более сильных, служивших в Лаундской армии, ну тогда монстров можете не бояться.

— Я не боюсь их, ведь сама могу справиться с ними, — гордо ответила она.

— Ох, извините меня за эту грубость. Уверен, вы справитесь со всеми препятствиями на пути.

— Благодарю. И хочу обрадовать вас: если у нас всё получится, то я смогу раздобыть оттуда рецепт лекарства от вашей болезни.

— Хотите сказать, рецепт находится в Вирии?!

— Да, потом вы сможете начать жить обычной жизнью кронпринца.

— Какое счастье, вы не представляете, как я хочу начать нормально работать.

— Вы, похоже, любите своё дело.

— Да, не думал, что буду скучать по этим государственным делам, — сказал я, фыркнув, а в ответ Святая грустно улыбнулась.