Жизнь после куража

Танцы с ангелом

Старый замок, запирающий часовню, ржаво клацнул прежде чем покорно открылся. Тяжёлые двери сопротивлялись ещё меньше и бодро распахнулись, когда силач Сирин толкнул их со всей своей фейской удалью. Группе предстало внутреннее убранство скромной часовни. Символический притвор с распахнутыми в среднюю часть храма дверьми. Он открывал вид на несколько рядов лавок для прихожан, своеобразный алтарь у самой дальней стены и на большую каменную статую белого ангела, нависающего над алтарём.

Секунду или две в часовне царила тишина. Но следом её разбил звук стремительно приближающихся маленьких ножек.

– Вы смогли!

Перед компанией появилась запыхавшаяся миловидная женщина с пепельно-белыми волосами в неожиданном, для этих мест, ярко-красном платье. Она тяжело дышала после стремительного бега, но даже в таком состоянии успела очаровательно улыбнуться Доктуру и Зигфриду.

– Миледи, отныне вы на свободе, – Зиг не отказал себе в картинном жесте, указывая на выход к кладбищу. – И не могу не заметить, что вы ещё лучезарнее, чем я осмеливался представить. Сам лунный свет меркнет перед вашими глазами…

– Где Оберон! – требовательно перебила его красавица.

– Прекрасная леди?

– Тея! Я – Тея! И я спросила вас, где мой муж! – нежный голосок женщины приобрёл стальные нотки.

Ульяна усмехнулась, видя, как поникли сыщик и бард, оставшись без внимания. Тее явно был интересен муж и только муж. После сбивчивого ответа, что супруг дремлет в разрытой могиле, Тея уже совершенно не интересовалась гостями. Она помчалась к могилам с громким возмущённым криком «Оберон! Я не договорила!». Некоторое время над кладбищем разносилось эхо её криков и попытки супруга оправдаться. В ход шли все возможные обвинения, заверения, обещания, клятвы, слёзы и… под конец эхо доносило совсем не слова, но весьма яркие звуки.

Заслышав, чем занимаются супруги после примирения, Сирин задумчиво почесал затылок. Эш и Квакиш громко хохотали. Туун неловко присвистнул и пошёл рассматривать лавки в часовне. Доктур и вовсе не обращал внимания ни на что, ползая по часовне в поисках улик. Ульяна с подозрением присматривалась к статуе ангела, лишь краем уха подмечая происходящее. Только Зигфрид загрустил. Бормоча «а чем я хуже? Я ведь лучше! Я красивый!» он слонялся между рядами и делал вид, что тоже помогает расследованию.

– Мне кажется или у ангела руки подвижные? – Доктур привлёк всеобщее внимание к статуе ангела.

Ульяна присмотрелась. И действительно. Вся статуя казалась цельным куском, кроме рук. Те состояли из нескольких сегментов и словно крепились на своеобразных шарнирах. Но кто будет делать статую с шарнирными руками без видимой причины? Особенно, Тут? Следовательно, была какая-то причина. Силач Сирин немедленно попытался расшевелить хоть одну руку. Он рычал, словно медведь, прилагая все доступные силы, чтобы сдвинуть камень. Но всё было тщетно. Ангел оставался неподвижным. Фей не сдавался даже когда остальные махнули рукой на попытку расшевелить руки ангела силой.

– Если это всё не просто так, то должна быть хоть какая-то подсказка, – озвучила Эш то, о чём думали остальные.

Все принялись искать. Ульяна рассматривала барельефы, пыталась расшифровать затейливую вязь, которая могла бы оказаться незнакомым ей набором слов. Даже припомнила ритуал, позволяющий целый час понимать и читать любые существующие языки. Даже забытые века назад. Но затейливая вязь осталась просто красивыми узорами. Интерес представлял только барельеф, на котором изображались различные человечки, занятые чрезмерными возлияниями, которых в конце концов забирала Хозяйка. Сюжеты на стенах были выполнены с художественной детальностью. И каждый уносимый человечек пил – из кружки, из рога, из бочонка, из кубка, из бутылки. Затем падал в объятия Хозяйки и на его месте со временем вырастал куст цветов. Начала просматриваться причина, по которой они все оказались именно Тут.

Правда, ангела не было среди сюжетов о вреде алкоголя, так что пришлось искать дальше.

– Нашёл! – радостно запищал Туут. – Тут надпись!

Все бросились к гоблину, который нашел что-то на спинке одной из лавок. Однако, находкой оказалось большое кривое сердечко, в котором находились слова «Оберон+Тея».

– Балда ты, карга тебя побери! – рассердился Сирин, отвесил гоблину лёгкий подзатыльник.

Фей заметно пребывал на грани срыва. Ульяна с подозрением покосилась на него. Неужто, их варвар тоже осознал, что они мертвы, а все слова местных это не самодовольный бред? Ей, конечно, хотелось подойти и поддержать его, но они находились так близко к возможному выходу…

– Быть может, я нашёл? – окликнул их Доктур, так и не подбежав на голос гоблина.

Находка сыщика выглядела ценнее. На сиденьях лавок с обратной стороны виднелись рисунки, кем-то нацарапанные впопыхах. Как Док догадался, что лавки нужно осматривать со всех сторон, даже снизу-вверх, знала лишь его профессия. Рисунки показывали ангела. Ангел поднимает руки вверх. Ангел скрещивает руки перед собой. Ангел обхватывает руками голову. Ангел вытягивает руки вперёд, указывая пальцами перед собой. Ангел упирает руки в бока.

– Хм… – нахмурилась Ульяна. – Это его возможные позиции?

– Наверное… – пробормотала Эш. – Но как заставить его сделать всё это.

– Возможно, на других лавках есть ещё примечания? – предположил Док. – Подсказка, как его расшевелить?

Осмотр лавок продолжился. С ещё большей тщательностью. Со всех сторон. На всякий случай их ещё и ощупывали. Сыщик повторял заговор, позволяющий ему подмечать стёртые или невидимые надписи. Но…

– Я нашёл! – гордо провозгласил Туун, но когда к нему подошёл Сирин, то заверещал и убежал в сторону.

Ульяна поспешно вскочила перед феем.

– Дай-ка глянуть.

Перед ней предстал едва заметный рисунок на ножке поваленной лавки. Человечек, танцующий перед ангелом.

– Похоже, Туут действительно нашёл! – кивнула она Сирину и посмотрела в сторону перепуганного плута: – Молодец!