Жизнь после куража

...Важнее всех для тела он

– Восьмое пекло! – воскликнула Ульяна, хватаясь за голову.

В хаосе всеобщих голосов, одновременно с ней взвыл Сирин, поминая карг, фейри, мир фей и всех местных чудовищ. Туун перешёл на гоблинские ругательства, теряя маскировку невинного полурослика. Зигфрид предпочитал крепкие выражения на общем языке, а Доктур перешёл на эльфийскую речь.

Запоздало тифлингша поняла, что сидит на бочке. На полу рядом с ней валялась лампочка на порванном шнурке и горсть монет. Они находились в самой обычной таверне. Разве что тут было немного тесновато. Но никаких умертвий не наблюдалось. Посетители пестрели всеми расами и расцветками. Не обращая внимания на новеньких, они распивали различные напитки. Кто-то горланил песни, кто-то игра в карты, у кого-то было в самом разгаре соревнование кто-кого сильнее. Тёплый пурпурный свет от ламп окрашивал тесноватое помещение оттенками уюта. Деревянные стены таверны были украшены сувенирами с разных государств, картинами и гобеленами. Дверь за барной стойкой вела в подсобку. Всё пространство бара заполняли столики с посетителями. Всё казалось целиком и полностью обыденным.

Кроме круга телепортации, сияющего у того места, где в нормальных тавернах должен быть выход.

– Значит… мы мертвы? – наконец прошептал сыщик.

– А я был так молод! Вся жизнь впереди! Сколько баллад не написано?! Сколько прекрасных женщин не встречено?! Сколько случайных детишек не зачато… – взвыл Зиг.

– Нашенность мёртвая? И как же жить-то теперь?! – захныкал гоблин.

Сирин с молчаливой угрюмостью сел за у барной стойке и начал биться головой о столешницу. На такой специфический зов появился бармен. Старый орк с единственным сохранившимся клыком. Он сидел недалеко и был занят раскрашиванием деревянной фигурки дракона. Рядом с ним обнаружились Квакиш и Эш и о чём-то мирно беседовали. Но когда Сирин начал буянить, старый орк встал за барную стойку.

– Моя – Врогхад, – ткнул он на себя пальцем, тщательно проговаривая слова на ломанном общем. – Твоя – пить.

Он ткнул пальцем на стену за своей спиной, на которой начали проступать надписи, будто нанесённые мелом. Названия известных и не очень напитков. Последней строчкой стояло «мешай всё как пожелаешь». Сирин кивнул и ткнул на «настойки для фей». Бармен не пошевелил даже бровью, но искрящийся разноцветный напиток сам появился на столе. Туун подсел рядом с ним и ткнул пальцем на надпись «настойки из фей». Эффект был тем же – на столе появился длинный изогнутый бокал в котором шипела голубая жидкость, пахнущая как кислота. Но вкус явно понравился гоблину. Зигфрид и Доктур подсели за стол к остальным.

Под грустный гул их голосов, вяло рассказывающий про взрыв в таверне, после которого они очнулись в склепе Тут, Ульяна подошла к окну в таверне, чтобы посмотреть, существует ли хоть что-то за её пределами. Но существовал лишь осколок земли, парящий в абсолютной тьме и на этом осколке хватило места лишь таверне. Хитрый Тот Свет не собирался отпускать своих пленников так просто. Ульяна села рядом с товарищами и под ломанный рассказ Врогхада, которого перебивали Эш с Квакишем, ткнула на надпись «вода». В тот же момент перед ней появился большой запотевший стакан с ледяной родниковой водой. Как-то не слишком хотелось больше пить. Не после всех пережитых откровений.

– ...Моя и Генри Гриншилд наткнуться на скелет Оберон. Наша говори ему история. Оберон грусти и пропускай наша в дом, и рассказывай как танцевать перед статуя. Остальные, – бармен обвёл рукой всех присутствующих. – Появляться здесь как наша. Но после наша никто не появляться. Моя волноваться за Эш и Квакиш.

– Ой, да что нам будет? – отмахнулась табакси, наворачивая молочный коктейль. – Бабахнуло. Умерли. Отряхнулись. И пошли дальше.

– Технически уже после пункта «умерли» отряхнуться просто так не получится, – покачал головой автогном.

Ульяна просто кивала, пока они говорили. По словам Врогхада, они вчетвером праздновали открытие Квакиша, когда пятый товарищ как будто бы случайно устроил взрыв в их мастерской. Истинное положение дел вскрыл сам бармен, поскольку во взрыве он не погиб. Его лишь зацепило. Оказалось, что их пятого подкупили конкуренты. Но гонорар был обещан только в условиях, если все четверо авантюристов, пустившихся в изобретательство, будут убиты. Поэтому раненый Врогхад получил от бывшего друга залп из гром-палки прямо в грудь.

За одной грустной историей последовала ещё одна. Не о смерти. Но мало ли в жизни грустных историй. Откровения сменяли друг друга, напитков становилось больше. Орк, указывая на круг телепортации, рассказывал, как все пытались через него пройти. И не по одному разу. Каждый час кто-нибудь пытается. В доказательство его слов юркая пикси заказала помойной воды с ромом, выпила странное пойло и бросилась в круг. Её окутало лиловое сияние, и в яркой вспышке пикси исчезла. На некоторое время в таверне воцарилась тишина, пока рыжий гном не поднялся по лестнице на второй этаж таверны.

– Вернулась. Спит, – громко крикнул он, когда спустился.

Под общий разочарованный гул все вернулись к своим делам.

– Это место имеет загадка. Портал игнорировать трезвый, отправлять спать пьяный, в комната наверху. Генри пробовать два часа назад. Скоро проснуться и снова пробовать, – пояснил орк.

– А если через окна? – тихо спросил Доктур.

«Прыгнуть в пустоту? Удачного полёта!» – мысленно мрачно хмыкнула Ульяна.

– Моя прыгать в окно. Лететь мало. Упасть на пол таверна.

Безнадёга, брошенная ими в часовне, настигала. Ульяна чувствовала себя смертельно уставшей. Хотелось по-детски разреветься и позвать папу, чтобы пришёл и заставил гадкую реальность вести себя порядочно. Одного взгляда на остальных хватало, чтобы увидеть – они тоже расклеились. Туун, окосевший от настойки из фей, снова захныкал. Сквозь слёзы он рассказал о преступном прошлом. Не сказать, что он раскаивался в преступлениях, скорее сожалел о том, что тратил на криминал своё время, а ведь мог делать что-то более приятное.