Жизнь после развода

Глава 1.

Как и все, я выходила замуж раз и навсегда. Я тогда не знала, что «навсегда» у каждой своё: до первой крупной ссоры, до финансовых сложностей, до невозможности терпеть придирки свекрови.

Моё «навсегда» продлилось полтора года, аккурат до промозглого осеннего утра, когда я, как в анекдоте, вернулась домой с работы раньше, чем собиралась.

Захлебнулась в прихожей приторно-сладким запахом чужих духов, невольно восхитилась длиной каблуков чужих туфель, прислушалась к звукам из спальни: приглушенный мужской голос, звонкий женских смех. Подцепила пальцем не мой кружевной бюстгальтер четвертого размера без пуш-апа, свисавший со спинки стула.

Не хватало только услышать...

- Лена?! Это не то, что ты думаешь!

Ну, вот.

Теперь – полный комплект.

Развернулась, ушла.

Поплакала на остановке, пока ждала автобус до мамы.

Дальше был непростой разговор:

- Лен, ты чего? Ванька – нормальный мужик. Не пьёт, не бьёт. Деньги есть. Ну, сходил налево – подумаешь? Все так живут. А ты думала, куда пойдешь? Квартиры сейчас, ты сама знаешь, сколько аренда стоит?

Одумайся! – сказала напоследок мама и закрыла за мной дверь, пока её муж не вернулся с работы.

В одном она была права: с моей зарплатой школьного психолога я бы не сняла в Питере даже нормальную студию. В чем я окончательно убедилась, перелистывая на обратном пути на ЦИАНе ленту объявлений. Надо либо менять работу, либо...

Второе либо я тогда не придумала.

Идти мне тоже оказалось некуда, поэтому я погуляла до позднего вечера по центру и, делать нечего, вернулась домой.

Дальше были месяцы фальшивых извинений от мужа, клятв, что такое больше не повторится, унизительных попыток сохранить семью, ночных слёз в ванной.

В общем, я старательно создавала видимость, что ничего такого не произошло.

И три долгих месяца честно пыталась найти для самой себя хотя бы одну объективную причину, ради чего я это делаю?

Ради статуса жены-рогоносицы, который в нашем мире котируется где-то на уровне старого придверного коврика?

Ради страха, что в тридцать поздно начинать что-то заново?

Ради денег? Ну, да. Затянув пояса, мы больше года копили на первый взнос. Даже успели присмотреть неплохую евро-двушку с большой кухней, спальней и еще одной комнатой, которая должна была стать детской...

Ради детей? Их у нас не было. И вот тут, знаете, я впервые подумала: слава Богу.

Потому что в тот момент, когда я, спустя эти самые три месяца сжимала в кулаке его рубашку со следами помады на воротнике, я поняла одну простую вещь: если я сейчас отсюда не уйду, то я сама перестану себя уважать.

Окончательно и бесповоротно.

- Седьмая заправка, готова!

Как унизительно, правда?

Но парадокс в том, что именно в этом унижении было дно, от которого мне захотелось оттолкнуться. И второе «либо» тут же появилось. Само собой, будто решение всегда было на поверхности.

- Седьмая заправка, отгоните машину! – раздраженно звучит совсем рядом. – Серая КИА три три восемь!

Ой, кажется, это мне!

Вздрагиваю, кофе выплескивается из бумажного стаканчика прямо на любимую светло-голубую куртку, оставив уродливое пятно на груди. Парень в фирменной униформе федеральной заправки всем своим видом показывает, что ненавидит меня.

- Моя. – тянусь к салфетнице. – Простите, задумалась.

- Я заметил. – бурчит недовольно заправщик. – Отгоните уже машину, за вами очередь.

И уходит.

На бегу обмакивая салфетками пятно, несусь к седьмой колонке. Вся очередь – один серебристый внедорожник.

Через лобовое на переднем ряду видно две фигуры: взрослого и ребенка. И если ребенок смотрит куда-то вниз (вероятно, в экран телефона), то на водительском месте вырисовывается что-то очень графичное: резкие линии скул и подбородка, хмуро сдвинутые брови. Взгляд из-под них такой острый, что мне даже отсюда становится не по себе.

Виновато пожимаю плечами, мол, простите, я не нарочно, и только собираюсь открыть дверь своей машины, как из внедорожника выходит этот мужчина и направляется ко мне жестким шагом. Невольно задираю голову, чтобы охватить его полностью – я со своим метром шестьдесят ему уверенно дышу в грудь. Короткие русые волосы, то ли серые, то ли зеленые глаза – не разобрать в сумерках.

Он подходит так близко, что меня окатывает его запахом – терпким, табачным, и я невольно задерживаю дыхание. Передо мной возвышается мужчина ростом под два метра, не меньше!

Атлетичный. И очень сердитый. И чем он ближе, тем меньше я себя вдруг чувствую. И, конечно, столбенею, что есть силы цепляясь за ручку водительской двери.

Почему он вообще вышел?

Почему смотрит с такой яростью?

- Долго вы будете тут возиться? – гремит на меня низким голосом.

- Сейчас отъеду, – говорю с улыбкой. От неё же хмурый день светлей, как нам с детства обещают. – Простите.

- Себе оставьте своё «простите», – сердито выгибает бровь. – В следующий раз сначала машину отгоняйте, потом кофе пейте! Или вообще не пейте, меньше тупить будете!

- Тупить?! – от неожиданности округляю глаза.

- Да. Тупить.

Я не пасую перед сложностями. Я из тех людей, кто старается решать проблемы через диалог. И обычно мне это удается. Но его тон, его откровенное хамство, разные весовые категории и этот надменный, уничижительный взгляд, будто я ему должна по гроб жизни за те пять минут, что он по моей вине простоял в очереди, вгоняют меня в ступор!

Чувствую себя рыбой, выброшенной на берег – шевелю беспомощно губами, но не могу издать ни звука.

- Пап, поехали уже! – раздается из машины. Хам лишь слегка опускает плечи, продолжая смотреть на меня сверху вниз, даже не моргает.

Стиснув челюсть, ползёт темным взглядом по моему пятну на куртке, по плотно сжатым губам, по застывшему лицу. И на секунду мне кажется, что он сейчас произнесет что-то ещё. Но он просто разворачивается и уходит.