Жизнь после себя

Глава 2

«Ах, если бы он открыл рот и закричал! Но он только плачет»

На западном фронте без перемен.

Она проводила ее по лестнице. Верхний этаж разделен на две крошечные комнаты. Условия, ужасные. Пространства мало, а сквозь стену доносились разговоры других жильцов. Уснуть трудно. Другого выбора не было.

– Туалет на улице. Помыться тоже там, – она впустила Анну. – Кровать, шкаф и ночной горшок под кроватью.

Анну пробрало. Ночной горшок? Привыкшей ко всем благам современно квартиры, ей придется туго. Бегать на улицу ночью или побороть брезгливость и воспользоваться им, чтобы утром вылить.

М-да.

К такому ее жизнь не готовила.

Она переключила внимание на осмотр комнаты. Комната даже меньше десяти квадратных метров. В углу кровать с подушкой и одеялом, напротив старый шкаф, а справа крошечное окно. Из него видно общий двор. Женщина развешивающая одежду ушла. Мальчишки играли в мяч.

– Спасибо, – Анна поставила сумку на пол.

– Обед будет в час. Не опаздывай, – сказала Полли тоном, не терпящим возражений, и ушла, закрыв дверь.

Анна села на кровать. Матрас под ее весом противно скрипнул.

– И что мне делать? – Анна пробормотала.

Она оглядела маленькую комнату, словно спрашивая у предметов ответы на свои вопросы, но тщетно. Странные люди, причудливая женщина в вагоне поезда и вот теперь вынужденное жилье с семьей. С теми, кого она не знает.

Может, сон?

Но с каждой минутой, проведенной в этом кошмаре, она убеждалась что нет. Такой масштабный сон даже на пьяную голову не придумаешь. А она никогда не пила. Значит, происходило нечто более серьезное, чем временное помешательство.

***

Полли ушла на кухню готовить обед. Когда она разожгла угли в печи, поставила горшочек с картошкой. Помешивая временами, прислушивалась к препирательствам детей.

Комнату разделяли занавески, порванные в нескольких места. Часть, где располагалась мастерская: стул, швейная машинка, коробки с нитками, иголками и тканями. Кухня ютилась справа от окна, выходящего во двор. В центре стоит стол со стульями. Со стороны выглядит бедно, но в целом сносно, если не быть привередливым, когда денег мало.

Мария сидит на полу и пыталась сложить из газеты бумажный корабль. Федор, Петр и Марк сидели за столом и играли в карты.

– Ну, что думаешь? – Федор тасовал карты.

– О чем? – поинтересовался Петр.

– Девчонка при деньгах, – шутливо сказал Марк. – Родственница тети Полли.

– Увидели девушку и начали пускать слюни. Вы придурки, - Мария закатила глаза.

– Эй! Кто пускает слюни? Не я! Я просто интересуюсь! - Марк возмутился.

Федор раздал карты по семь штук и три положил на «прикуп».

– Играем на ставку. Кто наберет больше всего очков, получит три рубля, – он положил монеты в центр стола. – Делайте ставки.

Кругленькая, маленькая, она так красиво блестела, что заворожила взгляды парней. Все начали всматриваться в карты, прикидывая, сколько могут объявить.

– Давайте там, быстрее заканчивайте, – крикнула Полли с кухни.

– Сейчас! – ответил Федор.

– Сто, - первым пошел Марк.

– Пас, – отозвался Федор.

Взгляды обратились к Петру, гадая. сколько он назовет.

– Сто десять.

– Сто двадцать, – не сдаваясь, ответил Марк.

– Пас, – сказал Петр.

Марк просиял, подобно восходящему солнцу. Он потянулся к прикупу с радостью. Развернув карты, вгляделся, сбросил ненужные и объявил:

– Козыри черви!

Федор и Петр досадливо фыркнули. Сбросили еще по паре карт из своих колод. Каждый горел азартом, взять заветные три рубля. Для мальчишки из бедного квартала три рубля – это целое состояние!

Когда наступил подсчет очков, карты сброшены. Пальцы разбирали груду карт, выуживая старшие масти и откидывая мелочь.

– Сто пятнадцать, – объявил Петр.

Марк не добрал до своей ставки. Победа уплыла от него. Он хотел предложить новый раунд, чтобы отыграться, но вернулась Полли. Федор, хитро улыбаясь, забрал монеты.

– Что вы тут устроили? – она поставила тарелки на стол. – А?

– Они опять играли на ставки, – воскликнула Мария.

– Ах, ты мелкая! – раздраженно сказал Марк.

– Да! Ты должна покрывать братьев, а не сдавать их! – поддержал его Федор.

– Ничего я вам не должна, – она возразила. – Полли запретила играть на деньги.

Федор закатил глаза, а Марк фыркнул, как старая уставшая лошадь. Полли вздохнула.

– Помогите накрыть на стол, – скомандовала она. – Иначе заставлю оттирать грязи с пола собственными руками.

Братья тут же вскочили, позабыв про карты, и умчались на кухню.

На обед расселись спокойно, за исключением пары моментов когда Федор подначивал Марка а Петр пресекал попытки подраться.

Достали тарелки, разложили еду, поставили стаканы чая. Мутноватого цвета заварка пахла крепко. На тарелке кусок бурого цвета хлеб, явно испеченный из нескольких видов муки. Сверху намазан растопленный жир бурого цвета с белыми вкраплениями. Рядом скромная горка вареной картошки.

Трапеза прошла обычно. Обсуждали события дня. Марк и Федор рассказывали, что после мастерской ходили с друзьями. Петр время от времени добавлял пару слов.

Пространство за занавеской, именуемое кухней, выглядело крошечным. Справа, у стены, стояла печка. На столике лежит: набор посуды, разделочная доска, ложки, половник и ножи. На полке сверху стояли несколько пачек муки, гороха, овсянка, бутылка масла, жестяные банки (первые консервированные продукты, только входившие в обиход), а рядом коробка из которой торчат бинты и предметы первой помощи. На полу стоит тазик сероватого цвета с водой. В нем и мыли посуду.

Анна сначала наблюдала, как Петер, Федор и Марк первые окончившие обед, намыливали тарелки странным мылом черного цвета. Она сморщила нос. Пахло золой, льняным маслом и песком. Ей с трудом удавалось мирится с местными слишком яркими и непривычными запахами. В двадцать первом веке в городе так не пахнет.