Жизнь после тебя. Книга 2

16

Арина

Я подхожу к Аделине и приседаю перед ней на корточки. Касаюсь ее руки, она вздрагивает и поднимает на мои свои глаза цвета спокойного моря. И мой мир в который раз переворачивается.

А после перевожу свое внимание на рядом с ней сидящего мальчика. Разглядываю его, но так, чтобы это было не слишком неприлично.

У него необычная красота. Да, в свои тринадцать лет, он красивый. Волосы темные, цвета угля, длинные. Настолько что часть их падает ему на глаза, загораживая мне обзор на них. Хочется посмотреть, заглянуть в них и понять, что у него на душе. Но он будто этого не хочет, закрывается.

Интересно, какого они у него цвета? Мне кажется темные, или цвета грозового неба.

Тогда я аккуратно осматриваю все остальные части тела. Из-под широкого ворота футболки видны красные ожоги, как и на руках, которые он держит на коленях.

Сердце сжимается за этого мальчика. Он пережил ужас. Ему наверняка было больно. Обрабатывал ли он раны? Но мне почему-то кажется, что нет. Он не дастся до себя дотронуться. Никому.

Хотя…

На свой страх и риск, я протягиваю к нему руку. Прикасаюсь к его ладони, но так чтобы никоем образом не задеть ни его чувства, ни ожоги, что наверняка неприятно жгут.

Он вздрагивает, отшатывается от меня, а после смотрит на меня из-под длинных волос волком. Это неприятно царапает где-то внутри, так, где бьется сердце. Но я не сдаюсь. Никогда не сдавалась и сейчас не собираюсь.

Аделина тоже поначалу была маленьким диким волчонком, а потом только ко мне в руки и шла. И этого его я приручу. Только нужно быть терпеливее.

— Привет, - произношу, улыбаюсь. — Меня зовут Арина. А это Аделина. Или можно просто Адди.

Представляю я свою дочурку.

Мальчик кидает на меня все такой же волчий взгляд, а после и на мою дочь. Адель это ничуть не смущает, она, наоборот, тянется к нему, придвигается ближе. Но делает это немного стеснительно, словно боится, что он прогонит ее. И по его взгляду, что он бросает в ее сторону, кажется это совсем скоро случиться.

— А тебя как зовут? – прилагаю вторую попытку получить контакт с ним.

Он молчит. Какое-то время. Потом смотрит на Адди. Пристально. Внимательно. С особым интересом, а малышка тихонько сидит и не таясь разглядывает его. Особенно его ожоги.

Хочется сказать ей, что так делать нельзя. Ему может это не понравиться, но он ничего не говорит. Только смотрит, а после, когда кажется, что все потеряно, и он не произнесет ни одного слова, заговаривает:

— Матвей, - его голос низкий, с хрипотцой. Уже не ребенка, а подростка. Взрослого парня.

Я вижу, как глаза дочери загораются и она тянет свою маленькую ручку к нему и когда касается его руки, так, где ожог… Матвей даже не вздрагивает, не отшатывается, как это было со мной.

Облегчено выдыхаю.

Значит, у нас есть шанс приручить его. Хотя как у нас… Скорее у Аделины, нежели у меня. Верно заметил ранее Аслан, они как мы. Только у нас с ними разные бэкграунды. Разные истории. К тому же у них большая разница в возрасте. Но может они станут, как брат и сестра. Очень бы этого хотелось.

— Давай я обработаю тебе ожоги, - предлагаю. Но он не слышит, или не желает слышать. Потому как все его внимание перекинуто на Аделину. — Тебе, наверное, больно.

Матвей поднимает на меня короткий взгляд и безразлично кидает:

— Нет, - а после вновь возвращает внимание на мою дочь.

Черт.

Кажется отлипнуть их друг от друга будет очень тяжело. Особенно забрать домой дочь. Она никогда не устраивала мне истерики, но все бывает когда-то впервые. Чувствую, этот тот самый момент.

И что прикажете делать?

— А я тебе говорил, - усмехаясь произносит Аслан.

От неожиданности я вздрагиваю и чуть не валюсь попой на пол. В последнюю секунду получается удержаться.

Кидаю взгляд назад и зло смотрю на него.

Он еще не ушел?

Я думала, да. Потому что больше ему здесь делать было нечего. Наверняка уже успел поиграть с детьми, а теперь ему было пора домой. Желательно в Англию. И навсегда.

— Ты еще не ушел?

— А ты хочешь, чтобы я остался? – парирует.

— Вот еще чего. Ты мне не нужен, чтобы я хотела этого.

— А как хотелось бы, - притворно расстраивается.

Я, уставши выдыхаю и вновь смотрю на эту милую парочку, которая, кажется, понимает друг друга без слов. Они как-то общаются… Глазами? Не могу понять.

— Тебе пора домой, Кимаев. В Лондон. Там вроде твой дом, или я ошиблась? Так просвети меня. Хотя, стой! Ничего не надо. Не хочу знать.

— Так ты определись, Царева, чего ты хочешь: чтобы я сказал, или же молчал?

Оборачиваюсь, кидаю на него злой взгляд:

— Чтобы ты исчез?

— Это мало вероятно. Будут еще пожелания?