Жизнь после жизни 2

Глава 13

Хенк пришёл на следующий день. Галантно поцеловал воздух над тыльной стороной руки, обнял Грея.
— Рад видеть тебя здоровым и цветущим, —улыбается ему Грей.
— Маша, ты становишься с каждым днём краше, — делает ей комплимент Хенк.
Грей слегка хмурится на это, но молчит и приглашает всех в столовую.
Хенк весело и остроумно рассказывает о своих делах и приключениях во время бунта и как приходил в себя, после реабилитации у РИТы.
Её, кстати, совсем недавно восстановили и вновь подняли на орбиту.
Они давно так весело не проводили время.
Грей взял карандаш и рисует то Машу, то увлечённо рассказывающего о чем то Хенка.
Провожая Хенка до калитки уже поздно вечером, Грей вдруг говорит:
— Братишка, я всё понимаю. Но, имей ввиду, Маша моя жена. Не нужно на неё заглядываться.
— Грей, о чем ты?! Она мне как сестренка. Даже не думай о дурном.
— Я видел, как ты на неё сегодня смотрел, — хмурится Грей.
— Нормально, я смотрел. У тебя нет повода для беспокойства. Тем более, что она действительно любит тебя.
— Я тебя предупредил! — рычит Грей и резко разворачиваясь уходит в дом.
А Хенк в недоумении, пожимая плечами ,выходит за калитку.
Когда Грей, возвращается в дом, Маша подходит к нему ,обнимает за шею шепчет на ухо:
— Спасибо, за вечер. Так хорошо посидели. Только я соскучилась...
Облегченно выдохнув, Грей подхватывает её на руки и несёт в спальню.
—Я посмотрела твои рисунки, они как всегда прекрасны. Хотела бы я тоже так рисовать.
— Мышка, это не сложно! И так может почти любой, у кого есть воображение.
— Ну, как же...
— Всё дело в специальном карандаше, который настраивается на твои образы в голове. Чем чётче и ярче ты представляешь картинку ,тем лучше, получается рисунок.
Пока у него заложено только 3 цвета— чёрный, синий и красный. Можно их смешивать менять насыщенность, но в целом его функции ещё несколько ограничены.
— Как здорово! Хочу такой карандаш. Сколько за него возьмут баллов?
—Ты можешь пользоваться моим.
— Нет, я хочу свой. А можно заказать другие цвета в наборе?
— Можно
— Тогда бы я хотела - чёрный, синий и жёлтый.
— Хорошо, будет тебе карандаш.
Грей целует её и на некоторое время они потеряны для мира.
Он нежит её руками, взглядом и поцелуями.
Купает в любви и восхищении.
Она же растворяется в нём полностью, отдавая себя без остатка. Где то там в облаках крошечной точкой пульсирует её сознание, постепенно возвращаясь в земное тело и измерение.
Утром ,когда она проснулась и вышла к завтраку, Грей уже закрылся у себя в рабочем кабинете.
На столе обнаружила листок со своим портретом , на обороте которого написано " люблю ".
Только успела съесть свой завтрак, как раздался звонок почтового ящика.
Открыв его , она обнаружила коробку с заказанным вчера карандашом и блокнот.
— Так! Сейчас попробуем! —счастливо улыбаясь она открыла коробку и распечатала блокнот.
Пока распечатывала блокнот, чем то уколола палец, поморщилась и слизнув капельку крови языком, уселась в кресло у окна рисовать.
Тревога охватила Грея внезапно, прямо по середине важного разговора с Советом.
По спине пробежал холодок, сердце сбилось с ритма.
— Прошу прощения, мне необходимо срочно прервать наше заседание, — он резко оборвал речь докладчика.
Вскочил и буквально побежал смотреть где Маша.
Он обнаружил её в гостиной, в кресле у окна. В руках у неё был карандаш, на коленях блокнот. На открытой странице блокнота несколько чёрных штрихов будущего рисунка.
Казалось, она просто уснула и безмятежно спит, откинувшись на спинку кресла.
Однако, бледные губы, едва заметное дыхание и безумный страх за неё, не дали ему отмахнуться от ситуации.
Он в срочном порядке вызвал РИТу, и пока она не появилась рядом с ними, понёс Марию в личную регенерационную камеру.
Включил диагностику, которая тут же замигала красным цветом тревоги.
Он нажал кнопку реанимации, которую нужно было нажать по инструкции в этом случае и схватился за голову.
Открыл вход в дом, который быстро наполнился людьми, роботами, биоморфами из службы безопасности, лекарями и техническими специалистами.
РИТа появилась над домом через 25 минут. Всё это время регенерационная камера мигала красным цветом и пищала звуковым сигналом тревоги.
Команда прибывших лекарей делала всё, что могла. В результате, они категорически заявили, что переносить Марию на РИТу нельзя. Даже несколько минут вне камеры погубят её и ребёнка окончательно.
РИТа в свою очередь подтвердила их мнение и более того, рекомендовала немедленно извлекать плод.
Да, при извлечении ребёнка, Мария скорее всего не выживет, шансы очень малы.
— Есть варианты, спасти того и другого? — с каменным лицом уточнил Грей.
— Ваше Величество, — произнёс один из лекарей, — мы можем предложить спасти только мать, или только ребёнка.
Если ввести препарат, который остановит сердце ребёнка, мать с вероятностью 70 процентов выживет, используя ресурсы ребенка.
Сейчас , по умолчанию, регенерационная камера больше направлена на спасение ребёнка.
Грей побледнел ещё больше.
А среди лекарей начался отчаянный спор, какое предложение лучше и правильнее.
Оставить жизнь матери, тогда она выживет и родит ещё.
Или оставить жизнь ребёнку, так как другого такого не будет. И вообще ребёнок всегда важнее.
Важнее?
— Тихо! — голос Грея прозвучал неожиданно громогласно, — оставляем ребёнка.
Он вытянулся в струнку, поднял подбородок и чеканным шагом вышел из регенерационной комнаты.
Кто- то осуждающе смотрел ему в след, а кто то радовался, что король сделал такой же выбор, как и он.
Машу и её ещё не рождённого сына после операции перенесли на РИТу.
Пройдёт долгих 8 месяцев, прежде чем маленький сын Грея и Маши окажется на руках отца.
Крошка смешно морщит носик и губки, и смотрит на Грея синими глазками.
Грея при этом разрывает от противоречивых чувств. С одной стороны он чувствует радость и нежность к сыну, а с другой боль и безнадёжность от того, что Маши нет рядом.