Жизнь прекрасна!

Глава 2. Что за странная свобода!

 — Ки­ровог­рад, — про­шеп­та­ла Га­лина.       Чёр­ная Юли­на го­лова бы­ла по­вёр­ну­та к ок­ну. Рас­слаб­ленное Нас­ти­но ли­цо — к про­ходу. Обе де­вуш­ки до шей на­тяну­ли тон­кие бе­лые прос­ты­ни, зе­лене­ющие от тус­кло­го све­та. Кто-то, не про­сыпа­ясь, тя­жело за­сопел, за­укал, как мла­денец, и Га­лини­на ма­ма выг­ля­нула про­верить де­воч­ку или маль­чи­ка: всё в по­ряд­ке. Тут же кто-то всхрап­нул.       

— Как миш­ка, — ти­хонь­ко зас­ме­ялась Га­лина.    

   Шут­ка бы­ла её ма­лень­кой хит­ростью: ма­ма об­ра­тит вни­мание на смех до­чери, а не на то, что дочь так поз­дно не спит. Но хит­рость не прош­ла. Ма­ма взгля­нула на взя­тые из до­му сто­ячие ро­зовые ча­сы с прос­тень­ки­ми чёр­ны­ми стрел­ка­ми.   

    — Га­лина, два ча­са но­чи.     

  — Я знаю, — зев­ну­ла де­воч­ка, впя­лив­шись в ок­но, как в эк­ран те­леви­зора. С «эк­ра­на» в её сто­рону све­тило столь­ко яр­ких бе­лых фо­нарей, сколь­ко не бы­ва­ет да­же на харь­ков­ских пло­щадях. Мо­жет быть, вмес­то Ки­ровог­ра­да Со­лони­ны про­ез­жа­ли Лас-Ве­гас? К ил­лю­зии не хва­тало лишь ка­зино.

       — Че­го ты не спишь?  

     — Тря­сёт. 

      — Ну сей­час же не тря­сёт.   

    По­езд тем вре­менем сто­ял и сто­ял.   

    — Ну... Я всё рав­но не мо­гу зас­нуть.       Объ­яс­нять для ма­мы не приш­лось. Вик­то­рия Ни­кола­ев­на прек­расно зна­ла, что слож­но зас­нуть на но­вом мес­те, а вдвой­не слож­ней зас­нуть в по­ез­де. Вмес­то бес­смыс­ленных просьб она пред­ло­жила Га­лине чай и пе­ченье, да­же не по­шутив, что на ночь жрать вред­но.      

 — И сок!   

    — Вот сок сей­час не на­до. Ос­та­нов­ка длин­ная. Ту­але­ты зак­ры­ты.  

     — А это на всех ос­та­нов­ках ту­але­ты зак­ры­ва­ют? — спро­сила Га­лина так жа­лоб­но, буд­то её из­вести­ли о на­чале Треть­ей ми­ровой и зас­та­вили учас­тво­вать в пер­вой же бит­ве.     

  — Поч­ти на всех.   

    — А вон там, смот­ри, до­рога для ма­шин! — рас­смот­ре­ла в тем­но­те Га­лина. В гла­за ей бро­сил­ся тот же «Лас-Ве­гас», хо­тя ре­аль­ные ближ­ние ули­цы, что Ки­ев­ская, что Энер­ге­тиков, что По­пови­ча, на­ходи­лись в уби­том сос­то­янии. Сот­ни ог­ней, ко­торые раз­гля­дел ре­бёнок, там ни­как быть не мог­ло.    

   — Да. Очень кра­сивый го­род. Ты бы всё-та­ки пос­та­ралась пос­пать. В Одес­су при­едем ра­но ут­ром. А то не ус­пе­ешь выс­пать­ся. Ес­ли бо­ишь­ся упасть с вер­ху, мо­жешь на ниж­ней пол­ке ле­жать, я ря­дом по­сижу.  

     — А мо­жет, где-то лу­на, — на­чала о сво­ём Га­лина и ста­ла вер­теть­ся на пол­ке. — Нет, не ви­жу лу­ны... Хо­чет­ся в ту­алет. Мы дол­го бу­дем сто­ять?   

    — От­ку­да я знаю? На две­рях там­бу­ра есть гра­фик.    

   Смот­реть гра­фик Га­лина по­лени­лась. Вмес­то это­го она про­дол­жи­ла лю­бовать­ся яр­ким зас­тывшим Ки­ровог­ра­дом, ког­да в про­ходе раз­да­лись сон­ные шар­ка­ющие ша­ги. Пе­ред Со­лони­ными по­яви­лась пол­но­ватая, тём­нень­кая де­вуш­ка в чёр­ной ноч­нушке.     

  — А все спят? — спро­сила она, прик­ры­вая зе­ва­ющий рот.     

  — Кро­ме нас, — от­ве­тила Га­лини­на ма­ма. — По­дож­ди­те. Там зак­ры­то.       — Да, точ­но. Мы же сто­им.     

  Де­вуш­ка вер­ну­лась к се­бе ждать. Га­лина не зна­ла, как зо­вут де­вуш­ку, но сра­зу по­няла, что она во­жатая. Бей­джик, где чёр­ным по бе­лому бы­ло на­писа­но «Ба­харё­ва Еле­на Вла­дими­ров­на», ле­жал в сум­ке во­жатой, и Га­лина уви­дела его толь­ко на сле­ду­ющий день.    

   Ин­те­рес к но­вому че­лове­ку прог­нал ос­татки сна. За­хоте­лось, как од­нажды в детс­тве, не спать всю ночь, лю­бовать­ся мель­те­шащи­ми фо­наря­ми и вы­рывать взо­ром ку­соч­ки раз­ных вок­за­лов, до­мов, ма­гази­нов, ухо­дящих ку­да-то вдаль до­рог. Наб­лю­дать го­лубой прос­вет на го­ризон­те, а вслед за ним — вос­хо­дящее сол­нце.    

   — Хо­чу пос­мотреть на а... а-а-ах, — зев­ну­ла Га­лина, и тут же ей по­каза­лось, что луч­ше пос­пать, что за ок­ном боль­ше нет ни­чего ин­те­рес­но­го, а ес­ли и есть, ког­да-ни­будь она сно­ва это уви­дит.    

   Де­воч­ка (как и вто­рая во­жатая) дож­да­лась от­кры­того ту­але­та, а по­том за­вали­лась спать, вя­ло от­ма­хива­ясь от ма­мы, ко­торая ук­ры­вала её прос­ты­нёй. А ещё ну пря­мо как ма­лень­кой тёр­ла шта­ны влаж­ной сал­феткой, при­гова­ривая: «У те­бя тут пят­но. Не по­нимаю, как ты так умуд­ря­ешь­ся».

***

      «А?!» — вос­торжен­но спро­сила про се­бя Га­лина. Со сто­роны она выг­ля­дела обыч­ной толь­ко что про­будив­шей­ся де­воч­кой, с об­мякшим ли­цом, сон­ны­ми, с про­резя­ми, как у но­ворож­дённо­го ко­тён­ка, гла­зами, и выс­тавлен­ной впе­рёд ниж­ней гу­бой.   

    Не­понят­но, ког­да и сколь­ко пос­па­ла Вик­то­рия Ни­кола­ев­на, но она бы­ла уже на но­гах и сле­дила, что­бы все ре­бята сло­жили и при­нес­ли во­жатым пос­те­ли. Ири­на Вя­чес­ла­вов­на и Еле­на Вла­дими­ров­на вни­матель­но счи­тали ком­плек­ты.     

  — О, ты уже прос­ну­лась! — вос­клик­ну­ла ма­ма. — Смот­ри, ка­кое сол­нце! Уж сколь­ко детс­тва я про­вела в де­рев­не, ни­ког­да та­кого не ви­дела!