Жизнь прекрасна!

Глава 3. Путь в Затоку

Говорить о поездах и о вокзале так подробно, как говорила про себя маленькая главная героиня, можно в трёх случаях. Если ты — Борис Житков, пишущий «Что я видел» для детей. Если ты — неисправимый романтик. Или если ты впервые выбрался куда-то далеко. В Галине, пожалуй, сочеталось и второе, и третье.   

   На платформе оказались три отряда вместе со всеми воспитателями и вожатыми; помощницей начальницы лагеря; рыженькой, веснушчатой, но не такой симпатичной, как Ирина Вячеславовна, медсестрой и плавруком. Июнь был июнем, очень тёплым, но щадящим, не жарящим, и нести вещи было не столь тяжело. Обувь цокала и стучала по светло-розовой каменной дороге. Простые движения, на которые никто не обращает внимание, а уж описывать их в произведение — это, казалось бы, отнимать читательское время, вели три отряда навстречу восемнадцати незабываемым дням.

     Да... Каких-то восемнадцать дней могут лечь в основу романа, стать самыми лучшими днями в жизни подростка. Точно так же, как всего одна новогодняя ночь становится сюжетом главного праздничного фильма, символом Нового года. Точно так же, как иные день — два или неделя полностью меняют судьбу или мировоззрение человека. И пока этого не случится, ты думаешь: так бывает только в кино, настоящая жизнь скучна, уныла, и что-то весёлое, счастливое происходит в ней не так часто, обязательно требует или много денег, или много времени. А потом понимаешь, что ошибаешься, что жизнь прекрасна и непредсказуема.

      — Ух ты! А разве здесь есть метро? — восхитилась Галина, прекрасно зная, что метро в Одессе нет. Но вдруг построили?   

   — Нет, это просто переход, — спешно ответила мама.    

  Отряды перешли под землёй на другую сторону Среднефонтанской улицы и теперь шли параллельно ограждённому вокзалу. Там, по правой стороне, за искусно выполненным чёрным забором, стояла длинная, должно быть, десятивагонная электричка. Шипел какой-то поезд. До слуха ребят долетали вокзальные шумы (объявления по радио, громкое многоголосие), но их заглушали рёв автомобилей и скрежет маршруток, весьма дорогих — гривна двадцать пять, в три раза дороже трамваев и троллейбусов, плюс ещё пять копеек. Снующие туда-сюда «Газельки» сильно загрязняли развесистые тёмно-зелёные кроны.   

   — Быстрее! — вырывали детей из мира фантазий одни вожатые и воспитатели.   

   — Скорее! Держитесь дальше от дороги! — говорили другие.

      Все следовали за помощницей начальницы лагеря, типичной властной леди, занимающейся лишь чем-то одним, зато вполне активно и безошибочно. Скорее, высохшая, чем худая, неравномерно загоревшая, она, видимо, часто бегала по тем и другим делам по солнцу, но не успевала загореть на пляже в своё удовольствие. Ей некогда было следить за причёской, волосы сидели в обычном хвосте, зато имели глубокий белый цвет, и корни не отросли ни на миллиметр. Женщина позаботилась не только о краске для волос, но и о косметике и привлекала главным образом оранжевым тоном помады. Вернее, так казалось, стоило посмотреть на губы женщины. На самом деле в первую очередь привлекал её серьёзный, бухгалтерский взгляд. По нему сразу было понятно: нормальный человек, можно обращаться, всё расскажет, всё подскажет. Её имени Галина не запомнила, но вполне хорошо запомнила внешность.     

 Помощница начальницы лагеря остановилась у круга на Пироговской, и отряды сразу поняли, на чём поедут. Отражая листву, небеса и кусочки троллейбусных проводов в стекле чистых, высоко вставленных окон, блестя на солнце, рядом с друг другом стояли два больших автобуса — красный и синий. Их большие чёрные колёса пахли резиной, радуя детей, которые радуются всему на свете, в то же время удушая сильнее бегущих по Среднефонтанской автомобилей: будь Одесса хоть тысячу раз портовым городом, её архитектурно великолепные улицы насыщены не морским бризом, а пылью, резиной и выхлопными газами. Больше всего, пожалуй, от этого страдают пассажиры авто, застрявших в пробках, но никто из лагеря, включая взрослых, на тот момент о такой проблеме не знал.

      Помощница начальницы скоро поговорила с водителями. Там и тут начались объяснения, команды, просьбы, обращения по имени. Открылись маленькие дверцы посередине автобусов, и ребята разместили багаж.      

 Прошло десять или пятнадцать минут, прежде чем отряды запустили в автобусы. Ах, каких мечтаний, каких любований городским пейзажем и какой нетерпимости стоили эти минуты! В каждом рождались какие-то новые чувства: дружба, любовь... Всё то, что иной взрослый по годам человек назвал бы новизной, интересом, опытом, по-канцелярски приятельскими отношениями, каким-то там времяпрепровождением (я уверена, на эти темы существуют бездушные диссертации с прикреплёнными ссылками на книги по психологии), но только не дружбой и любовью, как будто по-настоящему дружить и любить возможно только после восемнадцати, двадцати или тридцати лет, если не на закате дней... Каждый из ребят проходил со своим новым чувством мимо водителя и садился на одно из тёплых, нагретых солнцем мест.    

  Галина бухнулась у окна и стала смотреть в него ещё до отправления. А её мама прошла в конец, чтобы видеть всех ребят: послушные, добрые, славные, в любой момент они могли поставить миниатюру по мультфильму «Осторожно, обезьянки!» И тогда де-е-ержись!

***

     Синий автобус, где в основном сидели малыши (вот с кем мороки ещё больше), двинулся в путь. Водитель красного автобуса, в котором находился первый отряд, завёл транспорт, и тот, «пыхнув» и качнувшись, поехал в Затоку.   

   Галина не отлипала от окна, пока за ним тянулась вереница новых для неё, а на вид — родом из прошлого столетия, уютных домов. Её взора коснулись магазины, названия которых было бы сложно вспомнить спустя годы, когда на их месте, как грибы, выросли «АТБ-маркеты» и «Comfy». Она увидела пустоши и мелкие застройки типа пары гаражей или киосков, не подозревавших о том, как через десять лет их снесут ради новостроек с самой видной в обозрении, с самыми большими буквами, рекламой: «Квартиры — офисы — паркинг — магазины» красным шрифтом; а ниже синим: «в строящихся и не сданных домах». Нет, нет! Нет ничего плохого в том, что взамен одним супермаркетам возникают другие, да и товар в общем и в целом остаётся высокого качества, как бы ни хотелось порой позвать ревизора. Нет ничего плохого в том, что появляются новые дома. Но это также значит, что всё меняется, что вместе с новыми постройками появляются новые люди. А что со старыми? Старые умирают... Ну а дети, бывшие одиннадцатилетками, вырастают, навсегда расстаются с детством, порой забывая хранить драгоценные ранние воспоминания, обзаводятся своими семьями, детьми, и вот уже их новым детям год... два... три... не заметишь, как и им будет одиннадцать, как и они запечалятся, что вместо «АТБ» и «Comfy» повсюду стоят другие супермаркеты — те, чьи логотипы ещё не нарисованы и даже не придуманы.