Жизнь школы, или Школа жизни

Ненависть

Ненависть

Школа - замечательное место для постижения жизненной мудрости. Это я фигурально выражаюсь, конечно. Школа не только обучает разным наукам, но и заставляет человека взрослеть.
Что отличает взрослого человека от ребёнка? Не будем сейчас вдаваться в разного рода психологические, физиологические, социальные и прочие аспекты. Я не об этом. Для меня ребёнок взрослеет тогда, когда овладевает одной очень важной наукой (или искусством: у кого как) - наукой лжи. Чем лучше и чаще маленький человек лжет, тем быстрее он взрослеет, потому что уж взрослые в этой области большие профессионалы. И не надо мне тут ханжески доказывать, что ложь вам органически не свойственна, что она вам претит и декламировать прочую высокопарную чушь.
Да, бывает, конечно, такое у людей: патологическая честность. Но это, скорее, глупость. А если вдруг не глупость, то такие индивиды из разряда "положительно прекрасных людей", типа князя Мышкина, то есть в быту идиотов, встречаются крайне редко. Если вы сейчас оскорбились за себя, немедленно бросайте это чтение.
Так вот. Лжем мы, конечно, все по-разному. У некоторых это вынужденная необходимость, у некоторых основа профессиональной сферы, у кого-то - черта характера. Мы лжем начальникам, подчиненным, родителям, детям, друзьям, любимым. Мы лжем, наконец, себе.
Когда человек учится вранью? Все в разное время. Кто-то ещё в раннем детстве. Конечно, истоки нужно искать в семье. Если ребёнок постоянно видит и слышит ложь от родителей, наблюдает неискренность в их отношениях - скорее всего, он научится лгать гораздо раньше своих сверстников.
В детском саду уже больше возможности для вранья. И причин. Это первая социальная инстанция. Здесь формируются первые общественные связи. Ребёнок преподносит родителям свое видение того, что происходит в группе. И в основном им приходится верить своему чаду на слово. И если его там обижают, недокармливают, не дают сходить в туалет или поковырять в носу - родители чаще всего ему, конечно, верят. И когда малыш понимает, что при помощи таких страшных рассказов можно манипулировать родителями, - все, он уже постиг эту замечательную науку вранья.
Но профессионалы лжи - это, конечно, учителя. И поэтому именно в школе ребёнок становится настоящим мастером в этом деле.
Если вы сейчас опять оскорбились, уже за учителей, или сами учителя, не обижайтесь и не бросайтесь их защищать: я и сама учитель, и говорю о том, в чем действительно разбираюсь. За двадцать лет педагогического опыта много повидала лгунов в школе. Самые безобидные примеры: учитель менторским тоном рассказывает о вреде курения, а сам не успевает после уроков добежать до ближайшего поворота и уже закуривает. Или такой: педагог на классном часе с упоением вещает о толерантности и терпимости к разного рода меньшинствам - а сам дома с возмущением кричит о "понаехавших".
По молодости я ещё держалась. Не могу сказать, что ложь мне противна до глубины души и я сама никогда никому не лгала. Я сумасшедшая что ли? Обманывала, лгала, врала по нужде. Но только в школе научилась ещё более сложной и важной в жизни науке, смежной с ложью. Лицемерию. Вот это я ненавижу всеми силами своей души. А ещё больше ненавижу, когда самой приходится лицемерить, и больше всего при этом ненавижу себя. Когда приходится лгать по какой-то причине, меня это коробит, но я представляю себе, что в этот момент я надеваю на себя какую-то маску, играю какую-то роль, мне не свойственную, но которую важно и нужно сыграть именно сейчас. А потом ее можно снять, и я - прежняя. Но когда я начинаю лицемерить, то чувствую, что эта маска на моём лице перестаёт быть маской; она прорастает во мне, превращаясь в моё лицо, она становится моей личиной, и под ней я перестаю быть собой. В этом есть что-то от дьявола. Это страшно. В детстве, когда мы с братом строили друг другу рожи, мама сказала однажды, что даст нам обоим по башке и эти наши рожи навсегда останутся с нами. И они будут вместо лиц, эти страшные рожи! Я тогда реально испугалась. А будучи взрослой, я тоже реально боялась, что лицемерная личина навсегда приклеится ко мне.
Однажды в кабинете директора я услышала от неё в адрес своего ученика:
- Да что б ты сдох, гаденыш!
Я тут же навесила себе на лицо непроницаемую маску простушки, у которой проблемы со слухом, мол, я ничего не вижу, ничего не слышу и заодно ничего не понимаю. До сих пор не могу этого себе простить. Подозреваю, что никто из участников этого разговора этого не помнит сейчас. А я не только не забыла, но и ненавижу себя за это лицемерие. Почему я не вмешалась? Почему не одернула её? Почему не защитила ребёнка, пусть взрослого и трудного, но все же ребёнка?
Вот я подошла к самому главному вопросу. Почему мы опускаемся до вранья или лицемерия, если это противно нашей натуре? Зачем мы это делаем? Здесь причины и цели часто не отделимы друг от друга.
Наверное, каждый из нас ответит на этот вопрос по-своему. Мне лично очень трудно на него отвечать, потому что и сама я не всегда понимаю, что движет мною, когда я опускаюсь до лицемерия. Желание личной выгоды? Едва ли... Желание быть ближе к тому объекту, на кого направлено моё лицемерие? Возможно. Зачем только, если и выгоды никакой нет?.. Может, это страх? Страх - вообще очень веская причина, очень сильное чувство. Только откуда он, этот страх? Взять, например, мой случай. Боялась ли я директора? Возможно. Почему? Уволить она бы меня не смогла. Учителя в принципе уволить очень сложно, нужна более чем важная причина для этого. Но зато она легко могла сделать мою жизнь в школе невыносимой настолько, чтобы я уволилась сама. Неоднократно я была на грани этого решения, но что-то меня останавливало, может, нежелание менять коллектив, может, страх потери зарплаты на неопределённый срок или что-то другое.
В такие моменты моей жизни я вспоминаю самый важный вопрос для одного литературного героя: "Тварь ли я дрожащая или право имею?" И прихожу к неутешительному для себя выводу. Как и Раскольников. Для него ударом стало прежде всего не то, что он совершил неидеальное преступление и не распорядился правильно богатством старухи, а то, что он оказался слабаком, когда занёс топор над головой ничтожества.
Вот и я ощущаю собственное ничтожество перед лицом, наделенным властью. Какой стыд...
Память услужливо подсовывает мне ещё одну историю, чтобы ещё вернее меня добить.
У меня одиннадцатый, выпускной класс. Класс непростой, строптивый, умный. Многим нужна для поступления физика. Физичка - старая ведьма, ЕГЭ не тянет, в решении задач - ноль. Ребята злятся на её бестолковость и упущенное время, поэтому регулярно поднимают её на смех и срывают уроки. Она также регулярно бегает к директору стучать на особо резвых. Я живу в кабинете директора, отбиваюсь от замечаний. Мои прекрасные дети слушают и уважают не многих учителей, в основном умных и профессиональных. Над остальными смеются. Сформировался левый и правый фронт: за класс и против. Очень тяжело. Особенно мне. Тяжело меж двух огней. Плюс директор. И ребятам тяжело. И это все уже во втором полугодии. Эмоции накаляются. Многие не выдерживают. И вот моя девочка не придумала ничего лучшего, чем предпринять попытку самостоятельного ухода из жизни. Не буду утомлять подробностями, но все закончилось благополучно: мама вовремя вернулась домой, провела промывание желудка и профилактическую беседу. Из этой беседы следовало, что до этого всего ребёнка довела школа. Мама бросилась ко мне, а я - к директору.
Это был страшный, но страшно бесполезный разговор, из которого следовало, что виновата во всем, конечно, я. После этого случая я вознамерилась наконец уволиться. Терпеть все это сил никаких уже не было. Еле дотянула до весенних каникул. А потом тоже не смогла, потому что следовало готовиться к выпускным праздникам. И я не могла подвести своих учеников.
Эта история стала для меня самым бесценным опытом общения с руководством. Я наконец отрезвилась и начала адекватно оценивать происходящее, себя, администрацию. Я вылечилась от этой рабской болезни.
Прошло много лет. Я уже перестала ненавидеть себя и всех тех, кто взращивал во мне это чувство. Ненависть - разрушающая эмоция, уничтожающая. Ненавидеть долго нельзя. Это не только не продуктивно, это просто опасно.