Жизнь сквозь Вселенную. Элис

Глава 3 - Алька

Он появился на свет в морозный зимний день после новогодних праздников — голубоглазый карапуз, прочно занявший главное место в её сердце.

Беременность была очень тяжёлой, Алька мучилась от токсикоза с четвёртой недели и почти до самых родов. Каким-то чудом умудрилась при этом не завалить сессию. Но после, хорошо все обдумав, забрала документы и уехала домой. Даже если бы ей хватило сил учиться при таком ужасном самочувствии, ребёнку не место в студенческой общаге.

Родители, конечно, были в шоке. Учитывая, что она единственный ребёнок, они совсем не стремились возиться с пелёнками и подгузниками. Поэтому решение пока не подавать документы в местный вуз, как Алька сначала хотела, особо-то и не обсуждалось. Сидеть с внуком они не собирались: «Твой ребёнок — твоя ответственность». Она была уверена, что на самом деле родители её любят и всегда будут на её стороне, но они всю жизнь стараются её воспитывать. Видимо, не очень получается, учитывая положение, в котором она оказалась.

Конечно, Алька почти каждый день думала о Сергее, о том, как проходит его практика в Америке, сколько симпатичных американок его окружают и не надумает ли его отец снова женить сына. Она мечтала, как следующим летом поедет в Питер вместе со своим сыном (то, что будет мальчик, она узнала на УЗИ и была очень счастлива). Как удивится и обрадуется Сергей, встретив их, и как дальше они будут вместе строить семейную жизнь.

Встречая Новый год дома, с родителями, поднимая бокал с яблочным соком вместо шампанского под бой курантов, она загадала, чтобы Сергей не забыл и не разлюбил, чтобы вернулся и ждал их 17 мая, как договаривались, в Питере.

Если бы она знала, что ждёт её впереди, загадала бы совсем другое...

Сначала всё было хорошо, родители встречали её из роддома с цветами. Конечно, больше всего ей хотелось бы видеть Сергея, но она старалась поменьше думать о нём, всё своё внимание и всю свою любовь отдавая сыну — Даньке.

Малыш сразу покорил сердца бабушки и дедушки, голубоглазый, темноволосый, очень активный улыбчивый карапуз, так похожий на своего отца. И молоденькая врач, приходившая из детской поликлиники, заверяла, что всё в порядке, и, хотя ребёнок родился раньше срока, он вполне здоров. Но Алька почему-то всё сильнее волновалась — малыш часто плакал и у него начинала идти кровь из носа. Врач только отмахнулась от такой жалобы - все дети часто плачут и кровь тоже часто у малышей — капилляры слишком тонкие.

А ещё Алька заметила, что чувствует сына, точно знает, когда он голоден или у него болит живот. В последнее время она чувствовала, что у малыша болит голова, и это её очень беспокоило.

Алька уже начала понимать, что вряд ли она сможет поехать с сыном в Питер в мае — он ещё слишком мал. Но окончательно поставила крест на поездке болезнь Даньки — небольшая простуда вдруг обернулась тяжёлой пневмонией, и Алька с сыном загремели в больницу на целый месяц.

В первые дни, глядя на малыша, такого маленького и беззащитного, в больничной палате под капельницей, она не могла сдержать слёзы, и все мысли были только о том, чтобы малышу стало легче. Но когда температура спала, и Данька пошёл на поправку, она всё чаще думала о том, какой глупой была год назад. Неужели нельзя было хотя бы адресами обменяться, почему они были так уверены, что ничто не помешает им встретиться. Да, она тогда не знала, что уедет из Питера, но почему не подумала о таком варианте? Алька металась между мыслями о больном ребёнке и мыслями о несбывшихся мечтах.

Но положила конец этим метаниям врач-кардиолог, поставив Даньке диагноз — врождённый порок сердца. Из-за него повышенное давление, отсюда и кровотечение, и головные боли. «С таким пороком долго не живут, нужна операция», — эти слова словно метлой вымели из головы Альки все мысли о поездке и встрече с Сергеем. Теперь она могла думать только о Даньке. «Долго не живут» врача вдруг перекликнулись со словами старой цыганки из детства, и Алька все свои силы энергию направила на то, чтобы спасти сына.

И дальнейшие дни и недели заполнились походами по врачам, всевозможными обследованиями, анализами и консультациями с местными медицинскими светилами. Врачи единодушно сходились в одном — операция нужна, но кто-то считал, что делать её надо в год, кто-то, что не раньше двух, а кто-то — что в три года самый подходящий возраст.

Хорошо, что с этими походами по врачам Альке помог сосед — он был старше на три года, они вместе росли, в своём дошкольном детстве проводя во дворе всё светлое время суток. А сейчас Лёшка вернулся из армии и восстановился в институте, но до сентября был совершенно свободен. Он возил Альку на отцовской «пятёрке», помогал таскать сумки, забитые детскими принадлежностями — кто бы знал, сколько вещей нужно малышу на каких-то несколько часов.

В конце концов, решено было делать операцию в два года в Москве, а пока Даньке прописали поддерживающую терапию и тепличные условия — болеть так, как в прошлый раз, было категорически нельзя.

Алька наконец-то немного успокоилась, удостоверившись, что сыну в ближайшем будущем ничего не грозит, наконец-то перевела дух и «вынырнула» из своих страхов и переживаний.

На дворе был август, Даньке исполнилось полгода, и он уже сидел в летней коляске, с любопытством глядя на всё вокруг. А Алька вдруг начала «слышать» сына. Его первое «мама» прозвучало у неё в голове, когда она чистила яблоки на шарлотку. Данька сидел рядом в высоком креслице и с интересом наблюдал за её действиями. «Мама», — ещё раз «услышала» она, и, взглянув на сына, увидела, что тот улыбается и тянется за кусочком яблока. «Дай», — то, что она «слышит» Даньку, сомнений не осталось. Она протянула ему кусок очищенного яблока, и малыш с усердием стал его мусолить своим единственным пока зубом.