Жизнь в объятиях музыки * История Флориана

VI

Прошлая осень была хоть и дождливой, но на удивление тёплой.

В один из ноябрьских вечеров, когда служба уже закончилась и Давид, переодевшись, вышел из храма, его окликнул высокий мужчина в элегантном кожаном плаще, и, заметно волнуясь, произнёс:

– Здравствуй, Давид! Наверное ты не припомнишь меня, ведь прошло столько лет! Я - Пашка Ветров.

Улица была освещена слабо, и Давид с трудом рассмотрел лицо подошедшего к нему мужчины, но даже если бы тот не назвал своё имя, он узнал бы его по голосу, который с годами совсем не изменился.

Пашка-Ветер! Разве мог Давид забыть его? Задиристый, вихрастый парнишка, который учил его играть на свирели!

– Пашка, дорогой, вот это встреча! Конечно, я узнал тебя! Как можно забыть те чудесные годы и нашу дружбу? На днях я вспоминал и тебя, и твою матушку Марию Кузьминичну...

– К сожалению, уже почти полтора года, как мамы нет. Я приехал, чтобы поставить памятник на её могиле и заодно решить вопрос с домом.

– Прими мои соболезнования! Светлая ей память, она была невероятно доброй и мудрой женщиной. Так значит, ты теперь живёшь не здесь?

– Девять лет назад я переехал в Канаду. Там у меня дом, семья и своя небольшая пекарня. Вряд ли я когда-нибудь вернусь сюда. А ты, вижу, осуществил свою заветную мечту и стал священником! Какими судьбами в наших краях?

– Пути Господни неисповедимы! Помнишь, в детстве я мечтал о том, что стану священником и непременно буду служить именно в этом храме? Прошло много лет, и вот я здесь! Теперь это место моего служения. Прошла всего неделя, как я приехал сюда. Решение о моём переводе было принято так неожиданно, что на сборы у меня было всего несколько дней. Жена пока осталась на старом месте, чтобы решить вопросы, связанные с переездом, но, думаю, на следующей неделе она уже будет здесь.

– И где ты обосновался? Тебе предоставили жильё?

– Да, крохотный домик недалеко от мельницы, который перешёл во владение церкви после смерти хозяина. Но, надеюсь, со временем я смогу купить здесь дом попросторнее, тем более, что мы с Натальей ждём в семье пополнения.

Несколько секунд Павел молчал, о чём-то размышляя, а потом обратился к Давиду:

– Ты ведь помнишь наш дом? Заселяйтесь в него и живите. Мама была бы этому очень рада, я уверен. Дом ещё крепкий, лет сто точно простоит.

– Ваш дом очень большой, боюсь, купить его мне будет не по карману.

– Ты меня не понял, Давид! Я не собираюсь его продавать. Считай, что это подарок моей мамы. Часто вспоминаю, как она мне говорила про тебя: «Вот, сынок, с кого тебе нужно брать пример! Такой набожный мальчик, все молитвы знает! А как красиво поёт! Наверно, священником будет». Как в воду глядела! Ни о каких деньгах и речи быть не может, но, чтобы ты не чувствовал себя в долгу, будешь ухаживать за могилой мамы. Сам я не смогу приезжать сюда часто, ты же понимаешь. Согласен?

– Ты застал меня врасплох! Даже в самых радужных снах такое не могло мне присниться! Но будет ли это законно?

– Не волнуйся, всё будет законно! Я единственный наследник, и могу распоряжаться домом и прилегающей к нему землёй по своему усмотрению. До моего отъезда оформим все необходимые документы и ты станешь полноправным хозяином.

Давид стоял, как громом поражённый, не зная, что ответить Павлу на его предложение.

– Всё это так неожиданно! – произнёс он, стараясь сдержать переполнявшие его эмоции.

– Скорее, закономерно, чем неожиданно! Вдали от родных мест мне будет приятно знать, что в отчем доме живёт мой друг со своей семьёй, а не чужие, незнакомые мне люди.

Павел пригласил Давида на чай, и, пройдя метров триста, они свернули на едва видневшуюся дорожку, ведущую к дому Ветровых.

– Я хорошо помню эту дорожку! – воскликнул Давид, – Сколько раз мы с Мартином прибегали к тебе по ней!

– Помню, помню! – рассмеялся Павел, – Мартин ещё любил покукарекать у моего окна, чтобы меня разбудить, и у него это так здорово получалось, что даже мама не сомневалась в том, что кукарекает настоящий петух! Здесь, как видишь, почти ничего не изменилось с той поры, только деревья стали большими. Правда, мы с тобой тоже немного повзрослели...

Дом Ветровых стоял на живописном берегу неширокой, но очень быстрой речки со странным названием Лососянка. Лососи в ней никогда не водились, а вот форели, если верить рассказам местных жителей, когда-то было много.

Всё в доме было до боли знакомо Давиду. На миг он потерял чувство реального времени, и ему почудилось, будто из кухни раздался звонкий голос радушной Марии Кузьминичны, приглашающей их с Павлом отведать драников со сметаной. Увы...

– Сейчас я поставлю чайник, а ты пока полистай альбом, может, увидишь знакомые лица, – сказал Павел, и протянул Давиду старенький альбом с фотографиями, – После похорон мамы была такая суета, что, уезжая, я забыл забрать его с собой. Хорошо, что соседка сберегла здесь всё в целости и сохранности.

Фотографий в альбоме было немного, видимо, некоторые из них были утеряны, а, возможно, кто-то намеренно вытащил их из уголков, чтобы лишний раз не предаваться ненужным и не всегда приятным воспоминаниям.

Разглядывая фотографии, Давид с головой окунулся в прошлое. Да и могло ли быть иначе, если со снимков на него смотрели такие знакомые лица! На одном из фото Давид узнал себя и своего верного, безвременно ушедшего друга Мартина, и сердце его защемило от боли. Они были сняты на фоне отвесной скалы, у подножия которой виднелся полуобвалившийся вход в пещеру.

– Это пещера на Чёрном озере? Помню, как мы втроём забрели туда, и ты сфотографировал нас с Мартином. Мы тогда облазили эту пещеру вдоль и поперёк, кажется, искали чью-то могилу, да так и не нашли.

– Могилу Себастьяна, покровителя этих мест. Её до сих пор так никто и не нашёл, хотя, многие искали и до и после нас.

– Твоя мама рассказывала нам об этом Себастьяне. Ведь это в память о нём эта местность называется Долиной Ангела?