Жизнь вместо смерти

Ложь во спасение

Глеб входит в палату и аккуратно прикрывает за собой дверь. Он тепло улыбается, но видно, что волнуется: весь бледный, всегда идеально лежащие волосы цвета спелой пшеницы взлохмачены, а руки едва уловимо дрожат.

— Дашенька, ты как, солнышко?

— Что со мной случилось? — спрашивает она.

— Тебе стало плохо в кабинете начальника, он вызвал скорую. Что между вами произошло? Почему ты упала в обморок?

Дарья не знает, что сказать. Да, начальник на неё накричал, намекнул, что свою должность она получила благодаря мужу. Но она совсем не может рассказать Глебу об этом. Начальник — Игнат Рудольфович — непростой человек. Да, он подчинённый её мужа, но увольнение ему не грозит. Точнее, Глеб, конечно может его уволить, но станет только хуже. Начальник — сын мэра соседнего города, близкого друга и партнёра Глеба. Конечно, на таких должностях нельзя заниматься бизнесом, но Дарья знает, чьи деньги вертятся в их компании.

Рудольф сослал своего великовозрастного сынка к Глебу на перевоспитание. Дарья вспоминает известный сериал, а также, чем он закончился, и невольно передёргивает плечами: главная героиня сопротивляется хамоватому мажорчику и получает кучу проблем. Дарья не хочет, чтобы Глеб разругался с Рудольфом из-за неё. Она верит: начальник просто обиженный жизнью человек. Мудрено ли! Любимый отец вместо того, чтобы вытащить из очередной передряги, отправляет работать. И далеко не директором. Да ещё и под присмотром друга семьи.

Дарья вспоминает папу. Если бы он не умер, в её жизни не случилось бы ни одной беды. Он всегда был бы рядом и оберегал её. Хотя, он и так рядом. Его душа. Дарья чувствует его ежеминутное присутствие и поддержку. Его и бабулину. Она тоже рядом, в её сердце.

На Дарьино семнадцатилетие бабуля подарила ей серёжки. Золотые гвоздики с маленькими сапфирами. Дарья до сих пор носит их, не снимая. И пусть Глеб надарил ей целую шкатулку самых разных украшений, бабулин подарок дороже всего. Он память о её самом близком человеке.

Дарья теребит серьги и вспоминает, как бабуля их вручала. Она тогда ещё совсем не старая — что такое шестьдесят пять для живой и вечно смеющейся женщины — достаёт маленькую коробочку и протягивает её Дарье. Из уголков глаз разбегаются маленькие морщинки, словно лучики солнца. Даже глаза улыбаются. Дарье кажется, что бабуля даже греет её взглядом.

— Дашулька, — шепчет она на ухо, — эти серёжки, когда я ещё совсем девчонкой была, вот как ты сейчас, подарил мне один очень хороший человек. Они у меня, ох, почти сорок лет уже. Настала твоя пора носить их. Смотри, береги своё счастье, Дашулька.

Она отстраняется и трясёт указательным пальцем. От лучиков-морщинок не остаётся и следа, бабуля какая-то печальная.

— О чём ты, бабуль? Что случилось?

Она как будто не слышит Дарью, погружена в свои мысли. По её лицу гуляют то улыбка, то грусть и уголки губ опускаются вниз. Бабуля точно что-то вспоминает, только вот Дарья не может понять что. Наверное, деда. Грустит, что он никогда не увидит, какая у него внучка выросла.

— Дашулька, запомни, девочка... — Бабуля берёт её ладони в свои и сжимает. — Никогда, слышишь, никогда не связывайся с теми, в чьих руках власть. К беде это. Ох к беде. Слушай своё сердце, вот твой главный советчик. Не повторяй моих ошибок, деточка.

Она говорит исступленно, а Дарья всё не может понять, о каких ошибках всё твердит бабуля и почему всё это в её день рождения. Тогда она отмахнулась, не придала этому значения. Но спустя время вспомнила её завет. Прошло двадцать три года, а она ни разу не нарушила её наказ.

И сейчас не будет. Начальник поступил дурно, но Глебу об этом знать не стоит. Нельзя ссориться с мэром — это человек, в руках которого власть. Такой человек, которых бабуля так советовала обходить стороной. Нельзя переходить дорогу Рудольфу. Он хоть и хочет перевоспитать сына, но ещё неизвестно, как отреагирует на его увольнение или жалобу Глеба. Да и сердце шепчет, что она поступает правильно.

— Даша, ты меня слышишь? Тебе плохо? — кажется, уже не в первый раз спрашивает Глеб.

Она так глубоко ушла в воспоминания, что даже не слышала, что он ей говорил.

— Нет-нет, всё хорошо, — успокаивает его она. — Ты не ругай Игната, у меня, наверное, просто давление поднялось. День рождения, столько эмоций. Девочки и Борюсик меня так тепло поздравили. Бабушку вспомнила. Вот и накатило, наверное.

— Ох, Даша, Даша, — сетует он, — правильно я тебе говорил, что нужно было дома оставаться. И себе праздник испортила, и меня напугала. Ну вот что мне с тобой делать?

— Забрать домой? Ты же знаешь, я не люблю больницы.

— Прости, дорогая, нельзя. Врач сказал, что нужно ещё немного побыть, какое-то дообследование пройти.

Дарья расстраивается. Сегодня и так день не удался, а теперь ещё и её праздник придётся провести в самом ужасном месте на земле. Здесь болезненные воспоминания преследуют её особенно настойчиво.

— А чтобы ты не расстраивалась, я заказал твой любимый десерт прямо сюда. Курьер будет через пару минут, — продолжает Глеб.

Дарья улыбается. Какой же у неё все-таки хороший и чуткий муж. Она на мгновение даже ощущает укол совести, как будто предаёт его, обманывая в такой мелочи. Но это ложь во спасение.