Жизнь за жильё

Глава 9

Заместитель начальника Управления уголовного розыска ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области полковник милиции Борцов Максим Владимирович с раннего утра в своём кабинете взялся за телефон и начал решать непростую оперативно-розыскную задачу –найти в родном пятимиллионном городе двух уральских коллег и их клиента – своего лейтенанта милиции. Розыск не прошёл даром, двадцатилетний опыт не пропьёшь… 
Через полчаса Борцов знал, что оперативно-следственную бригаду из Челябинска разместил у себя питерский РУОП. Максим Владимирович вытащил из ящика стола телефонный справочник с надписью: «Только для служебного пользования», раскрыв на нужной странице, нашел знакомую фамилию и набрал номер. Аппарат ответил после первого гудка.
– Слушаю, полковник Онегин.
– Здравия желаю, товарищ настоящий полковник. 
Милицейский мир удивительно тесен, и  Борцов, конечно же, знал о недавно присвоенном очередном звании товарищу по цеху с поэтической фамилией, поэтому и сделал ударение на последнем слове.
– Максим Владимирович, и вам желаю того же. Давненько не виделись.
– Не говори, Олег. Так давно не виделись, что даже твоя полковничья звезда в стакане мимо меня пролетела.
– Так ты как раз в этот знаменательный день в Первопрестольной оказался, поэтому и пропустил.
– Так надо исправить это дело, полковник Онегин?
– Всегда готов пообщаться со старым товарищем по оружию.
– Олег, а теперь к делу про упомянутое тобой оружие. Оперативно-следственная бригада из Челябинска у тебя остановились?
– Приютил на днях своего сокурсника по Свердловскому юридическому институту. Там у них старший следак из прокуратуры – Байкеев Зариф. По молодости вместе грызли гранит науки.
– Так ты у нас родом с Урала будешь?
– Так точно, товарищ полковник. Опорный край державы... Возникли вопросы к моим землякам?
– Есть вопрос. Твой сокурсник задержал одного торговца оружием, фамилия Кантемиров. Он и у нас оказался в разработке.
– Владимирыч, этот ваш разработанный Кантемиров хорошо отметился и в нашей епархии. Вчера  один курсант-практикант, охранявший тамбовских, якобы поскользнулся, упал и приложился затылком об пол. С сегодняшнего дня не вышел на работу, в больницу на скорой увезли –  сотрясение мозга. Я с утра провёл собственное дознание и выяснил, что нашего курсанта положил на пол подсечкой этот самый прапорщик, сидя на скамейке пристёгнутым к батарее. Ты представляешь такую херню?
– А у нас была оперативная информация, что Кантемиров совсем не борец, а КМС по боксу. – Искренне удивился Борцов. – Мы и планировали брать этого спортсмена жестко.
– Понял. Я вчера договорился с Калининским ИВС, туда злодея определили. И сейчас  у меня проблема. Может, чего посоветуешь?
– Олег, слушаю внимательно, –  видавшего многое за свою службу полковника Борцова удивила и порадовала полученная информация. Нашёлся таки лейтенант… В очень интересном месте… Вот только на хрена курсанта милиции в больницу отправил?
– Отец этого практиканта работает в Москве, в тыловой службе министерства. Тоже полковник. И за практику, я не буду скромничать, в легендарном питерском РУОПе, любящий папа обеспечил нас компьютерами. Пять штук. – В телефоне раздался тяжёлый вздох. – А сынок не в папу пошёл. Не наш человек… Мажор какой-то, а не мент. И я теперь голову ломаю –  как сообщить тыловику о его резко заболевшем сыне?
– Товарищ полковник Онегин, не надо долго думать, отдельным приказом по службе вырази поощрение курсанту за бдительность при охране особо опасных преступников и выпиши ему почётную грамоту. А папе отправь официальное благодарственное письмо в министерство. Пусть погордиться сынком. Может ещё компьютеров подкинет.
– А ты голова, уголовный розыск! 
– На том и стоим, легендарный РУОП, – рассмеялся Борцов. – Ладно, Олег. У меня просьба – дай мой номер уральскому следователю. Пусть наберёт сегодня, пообщаемся по поводу этого прапорщика. Кстати, твой однокашник,  он как по жизни?
– Зариф – мужик нормальный. Оперативную обстановку в стране понимает правильно. Мы вчера с его операми хорошенько посидели. Толковые парни. Сегодня вместе со следователем подтянутся к 12.00. У них ещё один клиент намечается из этой же банды. Максим, там всё серьёзно. Этому прапору собираются вменить 77 и 102. Ну, и 218 – до кучи.
– Жду звонка. От меня привет супруге, – ответил полковник, положил трубку и задумался… Кто же ты такой, лейтенант милиции Кантемиров?
В это время старший следователь городской прокуратуры, советник юстиции Князев сидел в своём кабинете и терпеливо ждал звонка от Борцова. Мы уже знаем, что милицейский мир в культурной столице  вообще тесен; но, прокурорский цех  оказался тесен до безобразия. И если ты проработал в прокуратуре больше десяти лет, то за сутки обязательно столкнёшься с кем-то из своих или услышишь знакомый голос по телефону. Раздался звонок, следователь схватил трубку и услышал совсем непредвиденный бас:
– Доброе утро, Алексей Павлович.
– Сергей Петрович? – От неожиданности сотрудник городской прокуратуры даже не ответил на приветствие своего бывшего наставника, с которым когда-то начинал следовательскую карьеру в прокуратуре Калининского района. Советник юстиции Романенко так и остался в районе, но перед выходом на пенсию перешёл на более спокойную должность – помощник прокурора по надзору за условиями содержания заключенных. Князев уважал старшего коллегу и исправил ошибку: –  Доброе утро.
– Вот, вот, Алексей.  Меня сегодня с самого раннего утра удивили одной новостью – якобы старшему следователю городской прокуратуры Князеву не хватает следовательской зарплаты и он принялся халтурить чтением лекций в своей альма-матер.
– Не понял вас, Сергей Петрович, – следователь посмотрел на настольные электронные часы.
– Студент твой так и заявил – лектор в прокурорской форме, с такими же погонами и по фамилии Князев. Алексей, не находишь – как-то много совпадений получается?
– Какой студент? Какие лекции?  Сергей Петрович, при всём уважении, спешу очень. Меня шеф вызвал. 
Для вежливости и важности момента следователь начал привставать и с шумом отодвинул стул.
– Алексей, подожди секунду. Ты же знаешь, что у меня все ходы записаны. – Князев услышал в трубке шуршание бумаги. – Вот, пожалуйста – Кантемиров Тимур Рашитович, статьи 77, 102 и 218. Закреплен за челябинской областной прокуратурой.
Если бы сейчас многоуважаемый Сергей Петрович вдруг заявил, что с утра порвал свой членский билет Коммунистической Партии Советского Союза, бывший ученик удивился бы меньше. Алексей Павлович чуть не промахнулся мимо стула, но смог сохранить равновесие и, вернув мебель на место, сел удобней и произнёс:
– Сергей Петрович, со всем к вам уважением, с этого момента, пожалуйста, подробней.
– А как же шеф? – ухмыльнулся в трубку бывший наставник.
– Подождёт.
Советник юстиции Романенко в красках расписал утреннюю встречу с сидельцем камеры районного ИВС. Советник юстиции Князев окончательно понял, что лейтенант милиции Кантемиров найден и никуда не денется. Хотя, кто его знает… Старший следователь попросил помощника прокурора по надзору:
– Сергей Петрович, этого Кантемирова до моего приезда никуда не выпускать.
– Алексей, да куда он денется? Он же в камере! – гулко рассмеялся бывший наставник.
– Буду минут через сорок.
– Хорошо. Найди меня у начальника следствия.
Хозяин кабинета медленно положил трубку на место и задумался. Бандитизм, убийство и торговля оружием… Не много ли для одного лейтенанта милиции? Князев быстро схватил трубку и набрал телефон товарища.
– Уголовный розыск вас внимательно слушает.
– Вася, доброе утро. Если оно – доброе.
– Алексей, как же вы, прокурорские работники, любите нас, тружеников уголовного розыска, с утра огорчать. Это моё личное наблюдение, основанное на многолетнем опыте общения с вами, господин советник юстиции.
– Василий, болтать некогда. Кантемиров нашёлся. Задержан в ИВС Калининского района с очень интересными статьями –  77, 102 и 218. И как ты сам уже догадался – УК РФ. В изолятор его определил следователь челябинской областной прокуратуры.
– Ни хрена себе. Откуда информация?
– Товарищ майор, пока вы, труженики уголовного розыска сопли жуёте; мы, следователи городской прокуратуры, работу работаем. Всё, Вася. Звони Борцову и выезжай потихоньку на Литейный. Я поехал в ИВС, оттуда выдвинусь в ГУВД. Там и встретимся ближе к двенадцати.
– Есть, товарищ Князев, – майор милиции Жилин вернул телефон на место и начал  размышлять над полученной информацией. Неужели он, прожжённый опер, так ошибся в человеке? Статьи серьёзные, да и следователь челябинской прокуратуры с операми не заявятся  просто так в Питер за две с половиной тыщи километров. Но, что-то здесь не складывалось, вот только что, старший оперуполномоченный уголовного розыска так и не успел додумать. Зазвонил телефон. Василий вздохнул и снял трубку.
– Хотя бы ты на месте. Звоню Князеву, телефон молчит, – раздался уверенный голос Борцова.
– Максим Владимирович, я тоже рад вас слышать. Здравия желаю.
– Здорово, Вася. Где твоего Князева черти носят?
– Поехал в Калининский ИВС к моему Кантемирову. 
– Уже знаете?
– Работаем, товарищ полковник, – с гордостью сообщил майор милиции. – Ночей не спим, ведём оперативно-розыскными мероприятиями. Нашли лейтенанта.
– Василий, пока  искали, твой лейтенант, в твоём же районе на улице Рузовской, в здании РУОПа умудрился, сидя, пристёгнутым к батарее, уложить подсечкой на пол охранявшего его курсанта. – Голос полковника милиции затвердел. – Да не просто уложить, а отправить бедолагу в больницу с сотрясением мозга…
– Откуда такая информация? – Жилин неинтеллигентно перебил старшего по званию. – Да и Кантемиров не самбист совсем, а боксёр.
– А теперь, товарищ майор, я добавлю, кто папа этого курсанта. – В трубке раздался вздох. – Папа – москвич. И одновременно полковник  нашего министерства. 
– Вот, ни хрена себе...
– Вот и я говорю, Василий, что за птица твой Кантемиров?
– Он наш, товарищ полковник милиции.
– Не знаю, Вася. – Борцов вздохнул. – Вопрос с курсантом я уже решил. И поэтому, товарищ Василий – с тебя бутылка заморского коньяка для  замначальника РУОП.
– На ходу подмётки рвёте, гражданин начальник.
– А что делать? Такова наша жизнь…
– Выезжаю. Коньяк будет.
Майор Жилин встал, открыл сейф и вытащил большую бутылку греческого коньяка, подаренную от души азербайджанскими торговцами с Сенного рынка. Всё для дела… Всё для своего лейтенанта…»