Жизнь замечательной меня.

Часть третья

Сознание возвращалось ко мне постепенно. Боль я почувствовала первой, она была ужасной. От этой нестерпимой боли мне хотелось рыдать, кричать и умереть одновременно. Болело буквально все тело. У меня было такое ощущение что меня пожевали и выплюнули, а с верху еще сели, проехались катком и на остатках группа слонов танцевала веселую польку. Больше всего болели рука и нога, которые у меня пытались сожрать волки. Мне казалось, что я умираю, но меня вновь и вновь кто-то заставлял вернуться к жизни.

Мне показалось что прошла вечность прежде чем боль отступила и проявились новые чувства. Я начала различать звуки, а не просто гудящую кровь в моих ушах. Слышала как открывалась дверь, слышала чьи-то шаги, звуки ветра и птиц. Я ощущала на своей коже прикосновение легкого ветерка, он остужал горящую кожу. Я не понимала, где я, кто я, как я здесь оказалась. Все эти мысли водили хороводы в моей голове, но как только я пыталась сосредоточится хотя бы на одной мысли – они разбегались как испуганные мыши по углам.

Следом за всем остальным пришили жажда и голод, но чья-то заботливая рука меня накормила и напоила. Только вот вкуса еды и питья я совсем не чувствовала. Но почему я не вижу? Что случилось с моим зрением? Страх паучьей сетью покрывал сознание. Еще в детстве меня пугали страшилкой что если я буду неправильно читать или смотреть телевизор, то я ослепну. Труды взрослых не прошли даром. Я боялась стать калекой, даже когда мое зрение начало стремительно ухудшаться, еще в школе, я чувствовала себя уродом, я чувствовала себя другой, ненормальной и неправильной. Я задавалась тогда вопросом почему я? Почему не кто-то другой носит эти страшные очки? Тогда меня обзывали одноклассники, дразнили сверстники и ребята постарше. Учителя выделяли среди других и просили пересесть вперед. Тогда-то и появились все мои комплексы. Они не могли не появится.

Как же я теперь буду жить? То мне делать? Страх мешал дышать, мешал думать и тогда я закричала. До хрипоты, до сорванных связок… на мой крик кто-то пришел. Даже не пришел, а прибежал. Мне что-то говорили на непонятном языке, что-то шептали и заставляли выпить какую-то жидкость. Но тщетно пытаться успокоить девушку, бьющуюся в истерике. На мои крики пришел еще кто-то. Его шаги были совсем легкими и еле различимыми. Было ощущение что вошла женщина. И тут раздался женский голос. Интонация была повелительной, но до моего запуганного и загнанного старыми фобиями сознания голос не мог достучаться и тогда я почувствовала удар. Мне просто кто-то ударил по щеке.

-Это кто тут такой смелый, вашу мать!!!. - моему возмущению не было предела. Из меня полился поток отборной русской брани в адрес нарушителя моей истерики.

И вот тогда с моих глаз сняли повязку. Я поняла, что вижу. Я вижу! Свет не был ярким, но все равно мои глаза слезились. Им было непривычно даже от такого света, они же привыкли к полной темноте.

Проморгавши, я решила все же осмотреться где нахожусь. Я была в довольно просторной комнате. Потолок и стены были приятного древесного оттенка. Такой еще называют мореным дубом. Я лежала на просторной кровати, укрытая тонким покрывалом.

Ко мне склонилась женщина.  Ну как бы ее описать. Выше среднего роста, блондинка, руки и ноги тоненькие, пальцы длинные как у какой-нибудь пианистки. Но все же первое на чем останавливался взгляд это были ее глаза. Они были цвета весенней травы, такого, знаете, насыщенного зеленого цвета. Они были огромные, опушенные ореолом из светло-коричневых ресниц. Тонкие черты лица и полные губы завершали ее образ. Хотя было в ее облике еще кое-что примечательное это ее формы. Да в наше время многие девушки в погоне за такими пропорциями изнуряют себя диетами и спортзалами, а потом ложатся под нож пластических хирургов. Была у нее и высокая грудь размера четвертого (не меньше), и узкая талия которой позавидовала бы сама Гурченко. Нижние прелести девушки узреть было невозможно, так как ее попу и ноги скрывало длинное пышное платье, а вот грудь с талией очень удачно подчеркивал корсет.  Мне почему-то пришло в голову сравнение с героинями японских мультиков-аниме, там героини отличались такими же огромными глазами.

Женщина снова что-то сказала мне на своей непонятной тарабарщине, ну и я конечно ее не поняла.

-Что вы от меня хотите? Где я? И кто вы вообще такая? - моему возмущению не было предела. Стоит тут какая аниме-Барби. Кричит на меня, да еще и пощечину дала, когда у меня была истерика. А то что это именно ее рука была я поняла сразу, как только увидела на пальце этой самой руки удлиненное кольцо с небольшими шипами, находящимися с внутренней стороны ладони. От них то мне сейчас так и саднило кожу на лице.

И вот после этих моих слов и начались странности. Эта белокурая мадама что-то залепетала на своей тарабарщине, замазала руками, по ее волосам и рукам начало струится фиолетовое свечение. Волосы ее быстро наэлектризовались и начали разбрасывать фиолетовые искры теперь уже просто в разные стороны. Между ее сведенных ладоней появилась маленькая искорка фиолетового цвета, которая быстро начала расти, к ней присоединялись искры с волос и рук. Блондинка же все это время не переставала читать речитатив на своем непонятном для меня языке и в тот момент, когда комок фиолетовой энергии вырос размером со страусинное яйцо магичка, а по-другому я ее уже не воспринимала, швырнула им в мою голову.

От такой процедуры меня отбросило обратно на кровать и распластало по ней. В голове забегали символы, звучали непонятные слова. Я снова перестала воспринимать реальность, а мои мысли как шкодливые тараканы разбежались кто куда. Но символы не дали им далеко спрятаться, по выгребали мысли из всех закромов моей памяти, а сами заняли места на полках рядом со словарями моего мира. Сколько я пробыла в состоянии овоща на этот раз я не поняла. Когда открыла глаза в комнате я оказалась одна. В ней было почти темно, только из открытого окна лился странный оранжевый свет, напоминающий по цвету кожуру апельсина.