Жизнь замечательной меня.

Часть пятая

После того как я открыла в первый раз глаза в новом для меня мире прошло уже около недели. Что то нового за это время со мной не происходило. Меня кормили, лечили, но не выпускали никуда из палаты. Даже к зеркалу меня не подпускали. Мне говорили что это для моей безопасности. Что для восстановления мне потребуется время. Меня первое время это даже не очень то и смущало (ну что я могу увидеть нового в себе?). Через пару дней это начало меня напрягать, а чуть позже уже раздражать. Я хотела поправить волосы, заглянуть себе в глаза. И почему же мне нельзя этого сделать? Злость во мне закипала медленно. День ото дня разгоралась все сильнее, с каждой минутой становясь только сильнее. И пришел тот день когда мое терпение лопнуло. Как только ко мне утром зашла медсестра ( так я назвала про себя девушек, которые отрабатывали мои раны, вернее уже можно сказать шрамы) я попросила у нее зеркало. Мне на это ответили отказом. Тогда я попросила настойчивее, на что это «милая» барышня просто развернулась и бодренько потопала на выход. Меня это возмутило так что я просто не знала что я могу ей сказать. Меня просто разрывало от возмущения. И я просто побежала на выход с криками и истерикой.

-Что вы от меня скрываете? Сколько можно меня игнорировать?- кричала я уже не стесняясь и не задумываясь не о чем. Мне было страшно и одиноко. Слезы градом катились из глаз.

Знаете, скволь слезы мир видется по другому. Ты как будто находишься за прозрачным но очень мутным стеклом. Видишь только силуэты и цвета. Но вот после слез, когда глаза еще влажные, а поток уже прекратился, мир приобретает большую резкость, становится ярче, четче… Вот и со мной было так. Я не видела кто вошел ко мне в палату я только слышала шаги а видела очертания женской пышной юбки, но узнавания не было. Я не могла даже предположить ктосоит передо мной. Слишком много безименных и обезличиных девушек приходило кормить и лечить меня.

Может моя истерика продолжалась бы и дальше, но меня неожиданно сильно приложили ладонью по щеке. Вернее это была самая банальная пощечина.

-Так, Лисавецкая, прекратила истерику.- сказал мне до боли знакомый голос. Только вот раньше я не слышала в нем столько власти. Как же меня раздражало ее непостоянство, несоответствие во внешности и обращении. Ну вот сами представте, подходит к вам такая девочка-мечта-из-мира-аниме, и обращается не нежным тихим голоском, а громким и властным голосощем, присущим командирам батальонов. Меня она откровенно пугала, но не настолько чтобы сразу вот взять и прекратить уже разгоревшуюся истерику. Ну и ответила я на фоне своих нервов не меннее «доброжелательео»:

- А не пойти ли вам, уввважаемая Корделия, куда нибудь подальше? Ну можете , например, к чертям сссобачьим прогуляться!- практически ппрошипела я.

-  Так, Вета, рот закрыла и за мной. У меня итак времени нет, с тобой тут еще разбираться. У меня тут наплыв молодых стденток, и ты еще со своими истериками. Надоели вы мне все, барышни кисейные!

Ну вот не ожидала я от мадамы такой откровеннолсти, видимо этим и было вызвано мое молчаливое согласие пойти с ней. Так в виде новоиспеченной половинчатой мумии, так как повязки с моей руки никто снять не удосужился. А попахивали они, скажу я вам, знатненько. Да и выглядили не лучше.

Бодрой походкой Карделия потопала от меня на выход, оставив на этот раз дверь открытой и мне пришлось топать за этой, даже слова прдумать не могу как ее обозвать.

При моем появлении в коридоре стало как то сразу тихо. Девушки, бродившие там в форме тех самых медсестер, вдруг замерли, и уставились на меня как на восьмое чудо света. А женщины постарше поспешили к Корделии, и начали что-то возмущенно ей доказывать. До меня донеслись только обрывки фраз и их косые взгляды. Конечно неприятно что на тебя так косятся, но вот фразочки типа «она опасна» или «вы вообше ее видели» , «да наши леди в обморок попадают» меня огорчали. Даже не так они меня раздражали, как собственно все тут. Мне хотелось увидеть себя. Я никогда не страдала нарциссизмом, не была влюбленной в свою внешность. Но не видеть своего отражения было для меня проблемой. Вот поэтому то и наплевав на всех этих тетушек я стала оглядываться, чтобы найти в этом длинном белом коридоре хотя бы что-то в чем я смогу увидеть свое отражение.

Осмотр не принес ничего. Да это был коридор,достаточно широкий, чтобы в нем могли разойтись одновременно около 5 человек. Стены и потолок, да и пол были белыми, выложенными какой-то странной плиткой. Она была матовая, гладкая и не отражала свет, ароникающий сквозь большие, в два человеческих роста, окна. Светильники же в коридоре напоминали цветы, растущие с потолка. На окнах висели портьеры из легкого кружевного материала, словно паутинки, такие же легкие и мерцающие. В коридоре то тут то там стояли большие горшки с деревцами, кое где виднелись цветы. Я всегда любила цветы, только вот настроение не располагало к разглядыванию местной флоры.

Меня интересовало только одно: почему мне не дают на себя взглянуть. Что такого произошло с моим лицом что все сейчас на меня так косяца, или они просто не привыкли к людям из другого мира. Ну хотя да, они же здесь маги, на сколько я успела понять.

Ждать долго мне не хотелось, да и было откровенно скучно и обидно от такого поведения местных женщин. Вот поэтому я произнесла:

- Карделия, а мне долго вас ждать? И что там дальше у нас по плану?

От моей наглости дар речи пропал у всех, только Карделия слегка улыбнулась, извенилась перед собравшимися возле нее и плавно двинулась дальше.