Жнецы Жизней

4 глава. Они умерли от старости

В назначенный день мы всей семьёй поехали к бабушке в деревню на праздничный ужин. Всё прошло настолько предсказуемо, что я смогла, опираясь на прежний опыт, просчитать в какое время бабушка вынесет торт и насколько длинным будет тост папиной сестры, тёти Алёны. Единственное, что всё же удивило — это сам торт. Раньше, несколько лет подряд он был шоколадным, а сейчас бабушка испробовала новый рецепт ягодного с ещё более нежным бисквитом. Получилось невероятно вкусно: я съела целых три куска, в Пашу каким-то чудом влезло вообще пять! Объевшись сладким, мы вышли из-за стола сытые и довольные. Было бы славно после такого плотного ужина залипнуть в соцсети хотя бы на часик, но Интернета в деревне отродясь не бывало. Поэтому нам оставалось лишь лениво развалиться на диване в гостиной, неспешно обсуждая лакомство и допуская, что оно, возможно, даже стоило упущенной дискотеки. Но в глубине души я всё равно понимала — не стоило.

После семейного торжества мы поехали на вокзал, чтобы проводить папу в командировку. Поездом он должен был доехать до Москвы и уже там сесть на самолёт до Пекина. На перроне папа ещё несколько раз заверил нас в том, что вернётся очень скоро, взял со всех обещание не скучать, а с меня и Паши дополнительно — слушаться маму. Потом он в последний раз нас обнял, сел в вагон и до самого отправления состава махал нам рукой из окна. В этот момент у меня что-то до боли сдавило в груди, появилось странное чувство, будто мы прощаемся навсегда.

Домой мы вернулись в двенадцатом часу ночи, дискотека в новом досуговом центре «Станица» давно закончилась. Мама сразу велела нам с Пашей ложиться спать. Я не стала спорить, потому что ужасно устала и буквально валилась с ног. Даже соцсети не проверила. Засыпая, услышала через стену, как Паша вполголоса ругается на засбоивший роутер. Запасы мобильного интернета он потратил ещё на прошлой неделе во время игр на уроках и теперь не мог перед сном глянуть новинки любимых блогеров.

Раннее утро. Раздражающее пищание будильника. Непреодолимое желание выбросить эту штуковину в окно. Вот только на этот раз мне ничего не приснилось. С трудом оторвав голову от любимой подушки, бывшей по утрам моим главным сокровищем, я встала с кровати и вразвалочку побрела на кухню. Паша поедал блинчики, громко чавкая и шумно запивая чаем. Как следует смазав свою порцию вареньем и сгущёнкой, я тоже принялась за завтрак. Мама пила чёрный без сахара чай и ласково смотрела на нас. Может, когда-нибудь она поделится со мной секретом утренней бодрости и свежести.

Потратив раза в два меньше времени на сборы, чем вчера, я отправилась в школу с братом. Мама уже ушла на работу. По дороге говорил в основном Паша, жаловался на роутер, который в папино отсутствие придётся кое-как чинить ему. На удивление, сегодня у школьных ворот нас не встретила Таня. Странно, она всегда приходила раньше и дожидалась нас здесь, если, конечно, я не опаздывала. Может, заболела? Или решила остаться в классе, чтобы что-то повторить к уроку? Но ни одна из моих догадок не подтвердилась.

Я вошла в почти пустой кабинет: всего девять человек при том, что до урока оставалось меньше двух минут. Те же, кто присутствовал, выглядели не просто грустными, нет… пугающе опустошёнными. Никто ни с кем не разговаривал, не смеялся, не спорил — все сидели неподвижно, погрузившись в себя. Я ощутила, как по спине пробежал неприятный холодок. Это было так непохоже на наш класс, что становилось страшно. Обычно, даже когда в сезон гриппа приходит совсем немного человек, поднимается такой гул, что, по словам наших учителей, на другом этаже слышно. Наша с Таней дальняя парта у окна пустовала и казалась заброшенной. Подруги не было, как и многих других ребят. Где они все? У нас объявили карантин, а мне не сообщили? Или мы давным-давно скидывались на какую-то экскурсию, а я забыла? Хотя какие могут быть экскурсии в одиннадцатом классе, особенно весной, когда на носу экзамены…

Тоскливо прозвенел звонок. В кабинет вошла наша классная руководительница Ирина Андреевна, ведущая у нас русский язык и литературу. Она всегда в начале первого урока заходила к нам, чтобы отметить отсутствующих и сообщить изменения в расписании, если таковые имелись. Но сегодня наша любимая добродушная Ирина Андреевна не улыбалась как обычно. Наоборот, кажется, она едва сдерживала рыдания. В отличие от учеников, её глаза были наполнены тревогой.

— Ребята, этой ночью случилась ужасная трагедия, — подрагивающим голосом начала учительница, а я напрочь лишилась дара речи. Руки и ноги онемели от пугающего предчувствия. — При невыясненных обстоятельствах погибли учащиеся нашей школы. Я уверена… уверена, вы все уже в курсе случившегося. Директор принял решение объединить наш одиннадцатый «А» с классом «Б». В нём остались в живых восемь человек. Другие классы, начиная с пятого, тоже объединятся. На моём уроке проведём подробную… подробную беседу, обсудим приглашение в класс психолога, а потом вы распишитесь в инструктаже безопасности. — Ирина Андреевна вдруг всхлипнула. — Извините.

Она спешно покинула кабинет биологии, прикрывая лицо рукой.

Что?! Как это погибли? Мой мозг отказывался в это верить. В голове мелькали абсурдные мысли: «Вдруг это всё же чей-то глупый розыгрыш?». Казалось, будто прямо сейчас в класс ворвутся все наши не пришедшие одноклассники, в том числе и Таня, и хором закричат: «Повелись!». Когда учительница вышла из класса, никто так и не заговорил. Ребята сидели неподвижно словно статуи. Главная активистка нашего класса, Нина Александрова, механически листала в телефоне забавные фотографии ребят из общего чата. Двое мальчишек впились глазами в какую-то заметку нашего местного новостного интернет-портала, но вряд ли кто-то из них был в состоянии вникнуть в прочитанное. Я, почувствовав, как от ужаса подкашиваются ноги, опустилась за первую попавшуюся парту и оказалась рядом с Вовой. Он тоже сидел молча, подпирал руками голову и смотрел в никуда.