Жнецы Жизней

16 глава. Мечта о проклятии

В тёмное сырое подземелье, где мы находились, вошла Вероника. За прошедшие дни она сильно изменилась: похудела, осунулась, под глазами засели синяки. Сама болезненно бледная, почти как Жнецы Жизней. Одета в простой серый свитерок и чёрные джинсы. На лице никаких эмоций. Вероника катила перед собой небольшую тележку, на которой стояла большая белая алюминиевая кастрюля, рядом с ней — небольшие пиалы, пара десятков ложек и вложенные друг в друга пластиковые стаканчики. На нижней части тележки опасно шаталась чуть мятая пятилитровая бутылка с водой.

Вероника не заметила меня сразу, а я не стала её окликать. Хотелось понаблюдать. Бывшая подруга спокойно подходила к каждому из пленников, наливала в пиалу не какой-то бульон и осторожно сквозь протягивала сквозь решётки. Затем таким же образом передавала воду. Ребята охотно принимали из её рук питьё и пищу. Я слышала негромкое постукивание ложек о дно пиал. По подземелью, перебивая застоявшуюся вонь, быстро распространялся запах какого-то варёного мяса. Я терпеливо ждала, пока бывшая подруга подойдёт ко мне.

Увидев меня, Вероника ненадолго окаменела, словно увидела в клетке какое-то мифическое создание, в существование которого никогда не верила. Но вскоре она совладала с собой, сделала вид, что мы незнакомы, и принялась механическим движением наполнять бульоном очередную пиалу.

— Что, даже не поздороваешься? — с мрачным смешком спросила я, пытаясь заглянуть в глаза бывшей подруги.

— Привет, — выдавила из себя Вероника, протягивая мне пиалу. — Мне жаль, Карина. Я надеялась, что ты…

— Уеду? — перебила я, даже не посмотрев на еду. — Да, я нашла твоё письмо. Зря ты надеялась. Я не побегу из родного города в страхе перед неведомыми упырями.

— Теперь уже точно не побежишь, — она вздохнула.

— А Виктор поэтому от тебя хорошей учёбы требовал? — я окинула подземелье взглядом. — Без хороших оценок в полугодии не берут на работу в человеческий зоопарк?

Вместо ответа Вероника поставила так и не принятую мною пиалу с супом на пол, достала из кармана увесистую связку ключей, открыла мою клетку и жестом велела выходить. Милости от бывшей подруги, оставившей меня наедине с безжалостным убийцей, я не ждала. Но всё же кое-как выползла наружу. Отталкивая от себя рвущуюся помочь Веронику, сама поднялась на ноги. У Никиты, наблюдавшего за всем этим, челюсть отвисла от удивления:

— Так просто?! Секундочку, вы знакомы?! Почему мне никто не сказал?

— Они подруги, — сказал ему Паша.

— Не подруги, — жёстко отрезала я.

Вероника нерешительно посмотрела в сторону чуть подгнившей деревянной двери в другом конце помещения. Оттуда шёл мерзкий запах, и я догадалась, что там расположен туалет. Ну или если быть точнее — просто несколько дыр в полу. К счастью, Вероника отказалась от мысли поболтать в здешнем зловонном сортире.

Мы вышли в другую дверь, ведущую в небольшой коридорчик. Пахло здесь поприятнее, да и свет уже давала хорошая люминесцентная лампа, а не едва горящие, наполовину покрытые пылью лампочки накаливания. Видимо, Жнецы Жизней считали, что хорошее освещение их жертвам ни к чему.

Я молча стояла напротив Вероники, ожидая объяснений. Я ведь знаю, что она позвала меня для этого. Потому и провоцировала ведь.

— Я знаю, ты злишься на меня, Карина, — неловко начала бывшая подруга, а я с трудом проглотила рвущееся наружу: «Не представляешь, как сильно». Не стоит сейчас её сбивать, иначе она потом двух слов не свяжет. — И я понимаю, почему ты больше не считаешь меня подругой. Но я хочу объясниться. В память о нашей прежней дружбе.

— А у нас была дружба? — всё-таки не сдержавшись, с насмешкой в голосе спросила я.

— Была. Может, с Таней я и не была особо близка, но тебя, Карина, всегда считала своей лучшей подругой.

— И поэтому отправила на верную смерть, ага? Так и выглядит самая обычная дружба: вначале просто общаемся, потом начинаем ходить в гости, а затем запираем друг друга с убийцами, потому что весело.

— Послушай меня, — молящим голосом попросила Вероника. — Пожалуйста.

— Ну хорошо. — кивнула я. Надо как-то попридержать язык, иначе ничего от неё не добьюсь.

— Я просто счастливой хотела быть, Карина. Как ты. У тебя такая замечательная семья: мама добрая, папа весёлый, ещё и братишка замечательный. Наверное, ты и сама не понимаешь, насколько тебе повезло в жизни. А я долгие годы рыдала по ночам в подушку от осознания того, что у меня никогда не будет ничего подобного. Мои родители отказались от меня, когда мне было шесть.

— Ты ведь говорила, что с трёх или четырёх.

— Я специально так говорила, чтобы можно было сказать, что не помню момент отказа, — Вероника неожиданно всхлипнула. — Но я помню. Я всё помню. Когда Атаман сообщил моим родителям, что мой организм не может усвоить сыворотку, они сразу написали отказную.

— Что? — не поняла я. — Какую ещё сыворотку? Какой Атаман?

— Не знаю, догадалась ты или нет, но все Жнецы Жизней — либо кровные родственники между собой, либо мужья и жёны тех, кто был рождён в этой огромной семье. Всем детям в нашем роду в возрасте пяти-шести лет Атаман, так мы называем нашего прародителя, лично вводит особый препарат — сыворотку Мари́но. Этот препарат способен защитить от самых страшных болезней и помочь исцелить любые раны. Но главное, что дарует сыворотка Марино — вечная жизнь. Мертвенно бледная кожа и вертикальные зрачки-щёлки как у хищников это просто побочный эффект.