Жнецы Жизней

24 глава. Вот и вся любовь

В комнате Кондрата я провела дня четыре, если правильно считала время по большим настенным часам. Жнец Жизней каждую ночь уходил из комнаты, чтобы я смогла нормально заснуть. Мне до сих пор неизвестно, где ночевал он сам. Кондрат трижды в день приносил еду и разные напитки. Первое время я не смотрела в сторону восхитительных блюд, но в конце концов голод взял своё. Кто бы мог подумать, что бледнолицым маньякам так нравится квас? С гигиеной тоже больших проблем не возникало — здесь была отдельная ванная, совмещённая с туалетом. Новой одеждой Кондрат меня тоже обеспечил — в первый же день на смену неподходящей для подземелья тонкой пижамке пришли джинсы, белая футболка, тёплая сиреневая олимпийка на случай, если замёрзну, и удобные чёрные кеды. Мои босые, изодранные в кровь ноги, наконец-то были в безопасности.

К обществу Кондрата я постепенно начинала привыкать. Нет, никакой симпатией к Жнецу Жизней не прониклась, но перестала невольно вздрагивать каждый раз, когда он входил в комнату. Кондрат часто что-то рассказывал из жизни, наверное, пытался наладить контакт. Так, я узнала, что ему почти двести лет, что он родился на территории современной Польши и, как и все дети Жнецов Жизней, получил свою дозу сыворотки в пять лет. Долгое время изучал химию и физику, учил языки, увлекался конным спортом и фехтованием, после чего решил заняться искусством и выучился играть на рояле. Мне это было не слишком интересно, но я опасалась в открытую попросить его замолчать, а уж тем более демонстративно зажать уши руками.

Спасение в лице полиции и армии, которое обещали привести ребята, всё не приходило. Это было очень странно, но я надеялась на лучшее. Говорила себе, что не так-то просто составить план штурма огромных катакомб под территорией города, когда Жнецы Жизней не позволяют эвакуировать людей. Интересно, как эти бледные убийцы отреагировали, увидев, что пленники сбежали? Кому влетело сильнее: тому неприятелю Кондрата или Веронике? От мысли о том, что моя бывшая подруга могла поплатиться за это жизнью, всё тело пробирал холод. Да, Вероника предательница, бросившая всех нас в лапы Жнецов Жизней ради призрачной надежды стать нужной тем, кто от неё отказался, но я всё ещё не желала ей смерти.

Наконец, мне надоело до бесконечности сидеть в комнате, пялиться на часы и по вечерам слушать истории Кондрата. Так ведь и спятить недолго. Я решила проведать бывшую подругу. Разговаривать нам не о чем, но мне необходимо узнать, что с ней стало.

Когда Кондрат принёс мне на обед жареную рыбу с картофелем и уже ставший привычным квас, я спросила:

— Ты сможешь отвести меня к Веронике?

— Той юной девочке, которая кормила пленников и выносила из темницы трупы после подпиток? — уточнил Жнец Жизней и задумчиво продолжил. — Всё никак не могу понять, почему ей до сих пор не ввели сыворотку, если она одна из нас…

— Её организм не воспринимает этот ваш препарат, — пояснила я. — Так ты отведёшь меня?

Кондрат глубоко вздохнул, словно родитель, чей ребёнок в магазине клянчит все шоколадки подряд.

— Я думаю, тебе будет безопаснее остаться в комнате.

— А что, если из-за угла выпрыгнет какой-нибудь твой племянник, ты не сможешь меня защитить? — с вызовом спросила я.

Жнец Жизней хмыкнул и какое-то время молчал. Я знала, он не даст меня в обиду, хоть это и вызвано только тем, что я на кого-то там похожа. Кондрат тоже это понимал. Почему же он так не хочет вести меня к Веронике? Упрямство? Лень? А может… может, он знает что-то такое, чего я не знаю?

— Кондрат, она жива? — неожиданно сиплым голосом спросила я, прерывая паузу, которую Жнец Жизней не стал заполнять ответом.

— Жива, — кивнул он.

Почему-то показалось, что он врёт или как минимум чего-то недоговаривает.

— Прошу, позволь мне лично в этом убедиться.

Кондрат нахмурился. Я со страхом подумала, что сейчас он разозлится, снимет перчатку и вновь будет пугать меня смертельным прикосновением. Может, ещё одну седую прядь подарит, чтобы дать понять, что не шутит. Но Жнец Жизней только вздохнул:

— Хорошо. Обедай тогда и идём.

Я принялась уплетать рыбу с картофелем. Это было гораздо вкуснее и сытнее, чем тот бульон, которым Вероника кормила пленников в темнице. После заточения в клетке я вообще стала больше ценить нормальную человеческую еду. А у Жнецов Жизней она была просто изумительной. Даже рыбу с картофелем, казалось, готовили по какому-то особому божественному рецепту. Несколько раз Кондрат приносил мне пасту, необычные салаты и такие кулинарные шедевры, какие я видела разве что пару раз в хороших ресторанах в наиболее знаменательные даты вроде юбилея свадьбы родителей.

— Откуда у вас такие блюда? — с интересом спросила я, когда моя тарелка была уже почти пуста. — Даже рыбу с картошкой как будто профессиональные повара готовили.

— Её и готовили профессиональные повара, — улыбнулся Кондрат. — Среди Жнецов Жизней много поклонников кулинарии, а некоторые даже работали в элитных европейских ресторанах и запомнили кое-какие рецепты.

— Работали? — изумилась я. — Как? И зачем?

— Как обычные люди, Карина, — весело рассмеялся Жнец Жизней. — Хотя от отсутствия пищи мы умереть и не можем, но чувство голода у нас осталось. Наверное, побочный эффект. Поэтому нам тоже нужно было до этого времени зарабатывать на жизнь. Привлекать внимание убийствами до вторжения в этот городок запрещалось. И мы все жили почти обычными человеческими жизнями, насколько это возможно с нашими внешними особенностями. К счастью, прогресс не стоял на месте, и всё больше начинали набирать популярность научные термины. Легенда о некой мутации часто спасала нас. А в последние годы, когда изобрели цветные контактные линзы, стало ещё проще.