Жора, Крузак и Смута

Пятая глава

Утром ещё добавило снега, снежинки игрались искрами в лучах солнышка на фоне кристально чистого неба.

В правление царя Бориса далеко в Мексике рванул мегавулкан, пепел разбросало над планетой и наступила серия голодных лет. Изменения климата фиксировали, наверное, все источники, в том числе независимые китайские и арабские. К двенадцатому году планетарная экосистема восстановилась. Хотя бы на уровне загрязнённости атмосферы.

Жора пытался что-то сделать с обувью, или как-то утеплить те дорожные кроссовки, в которых приехал, или пристроить к снегу полуботинки из дорожной сумки. Ничего не получалось. Поддержка Хромого Ивана в виде каких-то непонятных гирь на ноги, скорее всего, лаптей, не внушала доверия к теплоте и сухости ног. Носки измотались в хлам, а наматывать тряпки на ноги было ещё то мучение. Те обрезы ткани, которые позже назовут портянками, никак не хотели удобно наматываться, помощь ржущего в голос зала была мало эффективна. Другу в интернет тоже не позвонишь.

Особенно бодрили добрые советы с демонстрацией возможных увечий, образовывающихся от неправильного использования инвентаря. Так и ходил весь день то наматывал, то разматывал и переодевал снова.

Стирка белья в ледяной речке тоже оказалась испытанием не для слабаков. А подготовка к стирке, вымачивание в зольной щёлочи и само замачивание задачкой со звездочкой.

На завтра было необходимо из козы, которая ещё бегала сделать что-то похожее на тулуп к зиме, или хотя бы накидку.

Генеральный план разработали, не отходя от дел, собираться или в дорогу, или просто к зиме, создавать носимые, возможно, и возимые запасы. Вот в таком духе и таком разрезе дальше и занимались самоназначенными задачами, кто что мог, тот и делал. На кухне помогали по очереди кривому Тимофею, посуду там помыть в реке песочком, или дров принести. Топор взяли из крузака, сталь двадцать первого века выглядела надёжней кованых топоров плотника Ивана.

Где-то на юге гуляли ногаи, крымчаки и Донское Казачество, впрочем, с севера были они же, разве что ещё с Литвой и Поляками.

После замятни в орде и её падения волны эмигрантов ушли на запад. Бывшие данники и рядовые бойцы отборных туменов державшие в страхе весь континент. Контролирующие нефть тех лет, платные автодороги – караванные пути пустынь и реки, логистику мировой торговли. Там была и Ордынская знать, правнуки Потрясателя Вселенной, Чингизиды. Кровь Чингизидов сильно намешана в дворянских родах Польши, Литвы и Московии. Впрочем, она и на юге, в осколках орды вроде Крыма и в Порте. И в Поднебесной на востоке. Волны от падения средневековой сверхдержавы Орды докатились до всех соседей, тектоническими толчками междоусобиц и гражданских войн.

Экономические центры запада, Генуя и Венеция именно тогда надломились чтобы окончательно исчезнуть через пару сотен лет, оставив за собой красоту города-памятника Венеции и тайну Старых Европейских Денег.

Наша Смута не исключение, это физика импульса, закон сохранения импульса. Это разряд тока, идущего по цепи. Смута в 1613 не закончилась у нас и импульс дальше в Европу пошёл Тридцатилетней Войной.

Новая логистика, морской путь по морю, а не сушей через Орду изменили экономику.

Испанская пехота, полки нового строя, залповый огнестрел и пушечные крепости изменили тактику и стратегию, составной лук степи на конных степных тысячах перестали быть ядерным оружием средневековья.

Мультикультурализм орды сменялся временем религиозных войн, своих еретиков выбивали как католики, так и мусульмане одинаково безуспешно. Протестанты и Сунниты подтвердят это.

Орда умерла, но даже мёртвой могла выдать судороги от которых упала не одна корона. Орда ушла в вечность, и даже от столицы Каракорума ничего не осталось. От империи дорог только дорожная пыль, вот они основы символизма Москвы.

Никто не следил за календарём, календарь — это воскресенье, а воскресенье — это храм. Там в храме есть кому отмечать даты, также и с часами, часы — это колокольный звон. На рыбацком затоне нет храма, нет и календаря с часами.

Жора решил, что четверг, сверившись для верности с часами крузака, не накидывая клеммы аккумулятора, объяснил, что в его привычках день четверга это день рыбный. В этот раз все согласились с Георгием. Рыбу выловили и приготовили. Такого с приличное бревно или сома, или налима, Жора не разбирался, а названия эпохи смуты не совпадали с названиями других времён. Вышла очень густая и жирная каша с рыбой, назвать это ухой никто бы не рискнул.

Такие рыбные брёвна по зимнику в санях замороженными везли в крупные торговые ярмарки юга, вплоть до самой Москвы, ставя торг там же на Москва реке у кремля. Если бы откупщик приехал он был бы с первым снегом. Его отсутствие, несмотря на практически готовый товар, только грузи, вызывало сильное беспокойство. Дальнейшие планы нуждались в корректировке.

Теперь или сниматься и уходить в крепость, или зимовать тут.

Вопрос от правильного ответа на который зависит жить или умереть, причём часто в мучениях или рабстве. Черта, отделяющая свет от тени, терминатор, делящий жизнь. Задача с нулевыми вводными данными и бесконечностью переменных факторов.

Задача, которую наши предки успешно решали, иначе бы просто читать и писать это было бы некому.

Солнце село, очень старый месяц появился, Мафусаил не моргнул.