Жора, Крузак и Смута

Девятая глава

Морозным октябрьским утром шёл снег, свинцовые тучи степенно и серьёзно висели над Русской равниной, отрабатывая своё полётное задание. Выгружая осадки на уставшую после лета землю. Уже рассвело, но было ещё мрачновато, солнца из-за туч не было видно.

Погодный мрак портил настроение. Пятеро богатырей, профессионалов своего дела, экспертов по выживанию и просто неплохих парней собирались у лесоповала. В стадии принятия неизбежного взялись за трёхметровые брёвнышки и, переговариваясь короткими, понятными без перевода всем живущим на Русской равнине словами, двинулись к реке. Или ручью, одному из рукавов разветвленной системы водного бассейна Дона.

Вдоль берега безымянной реки образовалась наледь. Обувь проваливалась в прибрежный ил сквозь лёгкий слой снега. Ноги быстро намокли. Сели передохнуть.

- А зачем, уважаемые, мы плов строить решили? – первым нарушил угрюмую тишину Вася из Ельца.

- Известно зачем, вещи по реке отправить, запасы еды — самое нужное в городе, пару плотов наберём, наверное, — ответил Жора.

Коля гребец многозначительно хмыкнул.

Помолчали несколько минут, даже пение птиц не нарушало тишины. Замёрзли, наверное, птички. Намокшие ноги тоже мёрзли.

- Скажите, коллеги, а как идти на плоту по такой воде, тут и потом по Дону? – задал главный вопрос Тимофей.

И правда была в тех словах, простая такая правда знающего человека, человека бывалого. Через неделю-другую река встанет, если сильно надо иди по льду, по зимнику. А по такой студёной воде, да на плоту, когда вода заливает плот не пройти.

Первоначальный план оказался плохим планом. Срубленные брёвна потащили на хутор, там отогрелись, пообедали и уставшие уснули, сразу после обеда. На пару часов, просто отогреться в тепле. Сморило неудавшихся речников-сплавников. Непросто идти вниз по рекам, даже по рекам равнины. Особенно поздней осенью, без обуви и одежды двадцать первого века. Рафт не случился. Струги строить надо, но смысла и тут мало. Река встанет скоро, даже если умеючи не в одну неделю строить. Не поспеть к зиме.

Днём немного распогодилось и пошёл мокрый снег.

Счастливы те у кого получается всё сразу, прямо вот с первого раза. Особенно если берёшься за что-то новое, непривычное и неизведанное. Взял и сделал, и получилось. Обычно же переделывать приходится или даже начинать заново. Редкое везение должно быть, чтобы прямо всё разом получилось, обычный путь — это путь эксперимента. Путь проб и ошибок, путь исследователя. Главное — не вешать нос и продолжать путь. Не отчаиваться, не повторять ошибки и не винить себя или других. Идти дальше надо. У самурая нет цели – есть только путь.

К вечеру брёвна свалили в кажущемся беспорядке, но это только на первый взгляд. На самом деле это был временный забор, заграждение на самых широких местах между строениями. Чтобы летучий разъезд хотя бы задержал коней и дал драгоценные секунды на спешную эвакуацию. Иногда лучше всего получается спонтанно, без планирования. Это, конечно же, кажущаяся лёгкость, в данном случае сработал рефлекс часто и спешно покидавших укрытие четырёх взрослых мужчин средневековья. Сработали чисто на опыте.

К ночи тучи размотало, снег прекратился, всё, что выпало за день, эту осеннюю мокрую снежную взвесь схватило коркой льда.

В созвездии Весов, самом неживом созвездии Зодиака, звезда под номером 140283, звезда Мафусаил. Невидимый не вооруженному оптикой глазу, красный глаз Создателя этого мира. Смотрел в сущности, и корни, изучал глубины и любовался высями. Прикидывал, сколько водорода осталось сжечь, и когда уже на гелий перейдёт вспышкой сверхновой. Изо всех сил не интересовался Жорой, чтобы ни один самописец не зафиксировал интерес. Ни при чём Мафусаил, ни при чём.

В эту или в следующую ночь польско-литовский гарнизон Кремля капитулировал, после взятия Белого города фактор голода, конечно, был важен, но про голод мы узнали от побеждённых. Из Польских источников, а побеждённым то генерал зима, то кустарники мешают.

Князь Дмитрий Трубецкой, главный конкурент Романова на будущих выборах, знал Москву. Его Рязанские полки первого ополчения осаждали Москву. К Москве шли одновременно литовский гетман граф Ян Ходкевич с двенадцатью тысячами казаков, венгерских стрелков и обозом продовольствия. И Пожарский с Мининым с восьмью тысячами второго ополчения, вятскими и смоленскими ветеранами.

У Трубецкого оставалось две с половиной тысячи. Гарнизон Кремля — три тысячи. Пожарский успел первым. Московская битва — это образец манёвренной войны, с тактическими отступлениями, ударами во фланг.

Слаженность профессионалов, и знание города и предместий Трубецким, ставившего осаду. Споткнувшись в первый день, Ходкевич, нашёл предателя, дворянина Григория Орлова и провёл обоз с продуктами и шестью сотнями подкрепления в гарнизон Кремля. Но золото мягкий метал, а в измену можно играть и вдвоём. Утром Пожарский, вроде бы разбитый, отступает к валам Земляного города, Ходкевич входит в город с обозом.

Гарнизон кремля увлекается вылазками и несёт потери. Деньги второго ополчения и связи первого решили успех второго дня. Уже к обеду венгерских наёмников, одних из лучших военспецов Европы берут в огненный мешок и заставляют отступить.

Деблокирующая армия большей численности, чем осаждающая, стачивается за два дня и уходит. Наёмные казаки Ходкевича и бывшие тушинцы сделали свой выбор и перешли на сторону победителей.

Не важно золото Палицына договорилось с ними или их бывший соратник по Тушину Трубецкой, важен результат. Смена флага прямо в бою, бегство Ходкевича, потери гарнизона Кремля в вылазках и ультимативные пушки прямой наводкой на Кремль вот результат пролога взятия Кремля – Московской битвы. Далее был штурм и капитуляция гарнизона.

Военное и дипломатические искусство, доблесть и выучка полков ополчения, слаженность выполнения боевых распоряжений, полководческий талант командиров Трубецкого и Пожарского, и пушки в том числе с захваченного Литовского обоза – вот секрет успешного взятия Москвы, а не голод.