Жора, Крузак и Смута

Двенадцатая глава

Утром ноября средней полосы не спеша подкатились к переправе. Седой паромщик степных кровей долго возился с креплениями парома и тросов, ругался с помощником, кряхтел на погоду. Абсолютно не обращая внимания на странный караван, прибывший к переправе. Спешились и пошли говорить. Начали издалека.

- Год совсем неурожайный вышел, – широко улыбаясь, ни к кому конкретно не обращаясь, со знанием забот сельского хозяйства, заявил окружающему пространству кривой на один глаз рыбак Тимофей.

Помолчали пару минут, прислушиваясь к реакции вселенной, вселенная осталась равнодушна. Дон-батюшка лениво плескал об берег волны.

- Да и прошлый год не был хлебным, — попытался спасти разговор Коля-гребец.

- И в Ельце рожь не сеяли в зиму, — выступил со своим видением Вася из Ельца последние лет пять ноги своей там не показывающий.

Паромщик с помощником свои занятия остановили, прислушивались к разговору, но в беседу не вступали.

- А как у Вас на Дону с урожаем, хватит запасов в зиму или докупать придётся? - Поинтересовался напрямую плотник Иван.

Паромщик поднял очи к небу, долго хмурился, видимо, считал запасы, потом посмотрел на реку, прикинул, наверное, потери. Помолчал, кашлянул, сплюнул, хмыкнул и наконец, выдал итог калькуляции:

- Может, и хватит.

Ещё немного помолчал, посмотрел на реку и продолжил:

- А может, и не хватит.

Повисла пауза. Речная рыба и лягушки, поймав свой момент, исполнили для зрителей свой концерт: под аккомпанемент лягушек рыбы махнули в реке хвостами.

Эксперт по кадрам, пользуясь остатками своей массы, несмотря на диету всё ещё представительный, хоть заросший бородой, клочьями и потрёпанный взял слово:

- Рядом мы были, на рыбачьем затоне откупщика, неспокойно стало и тихо, сняться решили.

- Заблудились, что ли? Потерялись? – Проявил заботу паромщик.

- Теряется тот, у кого нет цели. У нас есть цель, нам в город надо. – Шёл напролом Жора.

- Так поезжай, вон у тебя какая телега, по реке, по воде, по прямой, – ответил паромщик и начал поворачиваться спиной.

- Зачем такое говоришь, мы же не рыбы, чтобы по реке плыть, нам переправиться надо, – вмешался Тимофей.

- Переправиться, – как эхо повторил паромщик, и замер, прислушиваясь или к реке, или к небу, а может, к себе.

- Может тебе заплатить? – решил вмешаться Вася.

- Так, у тебя же нет ничего, — ответил паромщик, продолжая смотреть мимо.

- Может, и найдём что-нибудь, – взял своё слово Жора.

- Твоя избушка на колёсах пудов сорок будет, утопит паром, и вас вместе с ним, вас не жалко – а за плот деньгами вперёд заплати, рублём. – Назвал свою цену паромщик.

- Возьми топор из хорошего железа, – достал свой топорик из машины Жора, оставишь себе и вырубишь себе новый плот, леса вокруг много, – назвал свою цену Жора.

Помолчали. Рыба плескалась, лягушки тоже молчали, птиц не было даже вдалеке.

- Тебя как звать-то, старый? – Спросил Тимофей.

- Так и зови, Старым, – невозмутимо ответил паромщик.

- Бери топор, больше и правда, ничего нет, – добавил Вася.

- Грузитесь, сплавитесь сами, тянуть верёвку будете сами. Назад, как разгрузитесь, мы плот сами оттащим. За один раз сплавляйтесь, – скомандовал Старый.

- А если утонем? – Задал уточняющий вопрос Жора.

Вася, Тимофей, Иван и Коля посмотрели на Жору с неодобрением, но смолчали.

- Помолюсь за упокой, православные, можете копейку на свечи оставить, — закончил разговор старый седой паромщик.

Разобрав настил саней, собрали из досок направляющие к парому. На руках аккуратно по ним спустили на плот крузака. Перенесли вещи с саней на плот. Забрались сами.

- Не грусти тут, Старый, – крикнул, взявшись за канат Коля-гребец.

- На стремнине вместе всё тяните, иначе снесёт, – посоветовал Седой и улёгся на настиле из досок, сходнях, построенных для крузака, наблюдать за сплавом.

Переправились быстро, меньше чем за час. Сложнее было выгрузиться, сходней не было, сначала сгрузили груз, немного разгрузили машину, а потом Жора завёл крузака и съехал с парома сразу в песчаный берег, включив полный привод, выскочил на пригорок, остановился.

Посвистев на прощанье старому паромщику, посигналив крузаком, оставив на пароме небольшой гостинец ворчливому деду – лесных сушёных трав да грибов, и выбрались на берег.

На берегу развели небольшой костёр, обсушились и подогрели на скорую руку постную пустую кашу. Немного переложили поклажу, на себе решили нести объёмное и не тяжёлое – одежду, ткани, крузак битком забили и к крыше примотали. Выехали к северным воротам в Воронеж. Вокруг начинались огороды, потом предместье города.

В окружении толпы ребятишек, под лай собак стали у ворот временным лагерем. Там за воротами и стеной вертикально вкопанных брёвен был острог. А за ним отдельной крепостью, цитаделью высился рубленый город, кремль. А прямо около ворот стояла сторожевая башня, на Московском тракте, конечно же, Московская.

Попросились переночевать в одну из соседних изб, поделились продуктами и в общем котле, в русской печи сварили ужин. Печёные целиком овощи, томлёная постная каша, варёные грибы – вот и собрался ужин, простая крестьянская еда эпохи средневековья средней полосы.

Побеседовав за ужином о погоде да ценах на рожь, разошлись по лавкам в просторной и тёплой избе.

Упала ночь, где-то за тучами перемаргивался Мафусаил, луна прошла полдороги к полнолунию.