Жорж Милославский. Второгодник

Где не росла картошка

Лето началось со скандала. А скандал с телефонного звонка, который разбудил меня аж в девять утра.

- Алло, сынок! На столе лежит путевка в пионерлагерь, бери её, свидетельство о рождении и беги в Санэпид станцию получать справку о здоровье.

- Доброе утро, мама.

- Доброе. Ты всё понял?

- Нет. Не понял, с какого такого перепугу я буду собираться в лагерь. Я на такое не подписывался.

- Это не твое дело, мы решили, что ты поедешь в лагерь.

- Вот дома вечером и поговорим, что это за «мы», которые решают, что я поеду в лагеря без доказанной вины и приговора суда.

- Мне некогда, вечером поговорим.

Вечером оказалось, что аргументов у родителей два: они так решили; мама уже отдала пять рублей за путевку. Пришлось доставать свои. Я рассказал, как цинично выглядит их попытка избавиться от сына при первой же возможности. Как неосмотрительно в нашем климате выгонять ребенка из дома в июне, когда полсмены дети ходят в куртках под холодным дождем и мерзнут. Напомнил, как после первого класса я весь покрылся чирьями в лагере именно из-за этого. А под конец добавил, что организовывать мой летний отдых, наплевав на моё мнение, как минимум неприлично. У меня есть обязанности перед школой, личные какие-то планы, я занимаюсь саморазвитием. А казарма, построения, драки за еду и просто ради самой драки меня ждут в армии. Партия, сказал я бледным родителям, на двадцатом съезде осудила сталинизм и выпустила из лагерей всех незаконно осужденных не для того, чтоб теперь меня мальчишечку упекли обратно. Заплакал даже прокурор, а из зала кто-то крикнул: «Свободу Юрию Деточкину! Жорж Милославский невиновен!» Короче, отбился я. Дети, читающие мою книжку, запомните: родители тоже люди, с ними можно разговаривать, их можно переубедить, если грамотно аргументировать свои слова и иметь за плечами несколько десятков лет жизненного опыта. Да, они такие же эгоисты, тоже не хотят лишний раз включать голову, а папы даже порой изредка раз-два в год позволяют себе пару рюмок алкоголя. Всё равно мы любим родителей, если они не совсем засранцы.

Как хорошо жить с развязанными руками и как тяжело изменять мир в теле ребенка без роялей в кустах. Вот я и не стал пытаться. В июне школа не засыпает, как думают младшеклассники. Там кипят страсти, вершатся судьбы, сдаются экзамены, отрабатывается школьная практика. Пока класс окапывал и поливал яблони, руководитель школьного музея, то есть я горячо любимый мной же, под имитацией присмотра со стороны Крокодила-Гены начал ваять очередной доспех. Под это дело у трудовички было конфисковано несколько подшлемников, боевых стеганых рукавиц, ну или усиленных кухонных прихваток и два набивных оплечья с воротниками. Удобная штука – слегка гасит удар по плечам и груди, а шьется за пару часов. Для музея же были сделаны и два новых круглых щита. Осенью всё это начнет обрастать железом, а пока…

А пока мы с одноклассниками стащили это всё на дачу ко мне. Сказал бы, что там целее будет, но нет. Там, где раньше колосилась картошка, я организовал подпольный тотализатор по боям без правил. Шутка. Пацаны-основатели музея из моего класса и так знали про наши с Вадиком тренировки по фехтованию, а тут зримое подтверждение – защитная амуниция в садовом домике. Сначала пришли посмотреть, впечатлились и подвалили уже с серьезными намерениями. Кому как, а мне занятия любимым хобби и вечерний костерок гораздо приятнее подъема флага лагеря, под который надо стоять смирно! «Товарищ старшая пионервожатая, пионерская дружина имени фамилии к подъему флага готова! Разрешите бегом, а то писать хочется!» И начались тренировки по-настоящему. В тренировочном процессе важно с самого начала поставить авторитет тренера на должную высоту, а потом жестко пресекать любые попытки неподчинения. И если на плавании разгильдяйство приводит к отсутствию показателей, то на фехтовании оно чревато травмами. Ребят застращал историями про сломанные пальцы и выбитые глаза, заучили правило «я говорю, они делают» Хорошая привычка, пригодится в жизни. От травм нас оберегала стеганая защита и дисциплина, вбиваемая палками в шкуры детишек. Красиво звучит, и по факту та же ситуация.

Если бы мы с Вадиком не начали тренировки заранее, в группе ничего путного бы не получилось – никаких навыков у тела не было, спинной мозг еще не напитался нужными рефлексами, а мышцы силой. Я напоминал себе маленького старичка, который всё умеет и ничего не может, ибо сил нет ни на что. Снова аналогия с пьяным, головной мозг отдает приказ мышцам, спинной мозг саботирует передачу сигналов, сами мышцы не в состоянии выполнить движение. А мозг сидит в командирской башенке и недоумевает, почему результат такой убогий. Физкультура и тренировки, тренировки и физкультура. Не было времени думать, то было время действовать. Эпичная фраза, надо будет запомнить и ввернуть в нужный момент.

Так или иначе, но при всей слабости и неумелости моей, над ребятами я в плане техники возвышался как памятник Гагарину. Кстати, через неделю измывательств ушел только Женька Артюшенко. Остальные пыхтели и качались, четверо одноклассников, Чайкин и я. Одной из моих задач как тренера было постепенное, очень постепенной затаскивание их от отработки приемов в спарринг. Хорошо помню, каким шоком для всех ребят становится первый вольный бой в историческом фехтовании или боксе. Мозг отключается у многих, глаза выкатываются на максимальную дистанцию, в мышцы усиленно вкачивается вата. Некоторые сразу забывают всё, что умели пять минут назад и превращаются в амеб. Поэтому просто усложнял тренировочные упражнения, мы переходили от отработки ударов и блоков к упражнению «удар-защита», от него к обмену ударами. Следующая установка: все виды ударов производится одним бойцом, а второй по моему секретному приказу вдруг из глухой обороны переходит к атакам, ошеломляя противника. Скоро только рассказ рассказывается, а июнь пролетел ракетой. Чтоб не так сильно страдали наши организмики на спаррингах, мы раздобыли пару старых телогреек и чуток их перешили, сузив силуэт, усилив бока и оторвав в подмышках. Практически стеганые доспехи получились. Парни потели, пыхтели, но тренировались. Есть подозрение, что им нравилось!