Жрец:начало

Медвежья Ярь и Кольца Небесного Кузнец

Обучение под руководством Велеса в разгар начавшейся войны богов было подобно прыжку в ледяной водопад с горящим факелом. Артему приходилось учиться контролировать божественные искры внутри себя под постоянным давлением: гнев Одина висел тяжелой тучей над миром, стычки духов на границах миров учащались, а **Хлад** "Сварожьего Круга" и их хладниковских покровителей расползался по городу, как черная плесень, вымораживая души и волю.

Велес вел Артема в самый "подвал" его собственной силы – к **Яри Медведя**. Это была не просто ярость. Это древняя, первобытная мощь земли, неукротимая и разрушительная, та самая, что заставляла медведя-шатуна крушить все на своем пути. Велес, как Повелитель Зверей и Бог Подземных Сил, знал эту ярь лучше всех.

"Она в тебе, Артем, – говорил Велес, их фигуры выделялись на фоне замерзшего, но странно мерцающего подземного озера в заброшенных тоннелях метро (еще одно царство Велеса). – Кровь твоих предков-жрецов знала ее. Это сила защиты, но она слепа. Если выпустишь ее без узды – станешь таким же разрушителем, как те, с кем мы боремся. Найди ее ядро. Приручи."

Это было мучительно. Велес создавал иллюзии – орды врагов (теней эйнхериев Одина, мерзких существ из хладнических кошмаров), атакующих Артема. Искры Перуна (молнии), Макоши (предвидение), Дажьбога (ослепляющий свет) помогали, но когда врагов было слишком много, когда страх и гнев захлестывали... Артем чувствовал, как **что-то** рвется наружу. Глухой рев наполнял его уши, мир окрашивался в кроваво-красный, мышцы наливались нечеловеческой силой, а разум тонул в одном желании – **рвать, крушить, уничтожать угрозу**.

В один из таких моментов, когда иллюзорные тени эйнхериев почти одолели его, ярь вырвалась на свободу. Артем не просто победил – он *стер* нападавших. Его движения были сокрушительными, как удар медвежьей лапы. Он дышал паром, как разъяренный зверь, глаза горели янтарным огнем Велеса, смешанным с дикой яростью. Он был воплощением разрушительной силы природы.

**Стычка с Посланниками Одина**

Именно в этом состоянии, когда ярь еще клокотала в крови, а разум с трудом возвращался, Артем столкнулся с **реальными** посланниками Одина. Не тени, а двое **эйнхериев** – павших воинов, принятых в Вальхаллу. Они материализовались на полуразрушенной заводской территории, которую Артем исследовал как возможный оплот хладников. Их доспехи светились холодным нордическим сиянием, в руках – тяжелые боевые топоры, покрытые инеем (влияние лжи о славянской угрозе и, возможно, контакта с Хладом через секту).

– Смерть слугам ложных богов! – прогремел один, его голос звучал как лязг металла по льду. – Один Всеотец карает предателей Мирового Древа!

Ярь в Артеме взревела в ответ. Он еще не мог полностью управлять ею, но сдерживать не собирался. *Враги*. Угроза. Сила Велеса и медвежья ярость слились воедино.

Битва была короткой, жестокой и разрушительной. Артем двигался с нечеловеческой скоростью и силой, уворачиваясь от ударов, способных расколоть скалу, и отвечая сокрушительными ударами, от которых звенели доспехи эйнхериев. Он не использовал изощренную магию – только грубую силу, ярость и инстинкты, направляемые искрой Велеса. Он вырвал топор у одного эйнхерия и согнул его, как жесть. Ударом кулата послал второго сквозь кирпичную стену. Ярь требовала добить, растоптать...

**Вмешательство Сварога**

В момент, когда Артем, тяжело дыша, стоял над поверженными, но еще живыми эйнхериями, а медвежья ярь требовала завершить дело, **воздух раскалился**. Не так, как от Дажьбога – светлого и жизнеутверждающего. Это был жар горна, жар творения и уничтожения в одном пламени. Пространство искривилось, и перед Артемом возникла фигура.

Это не был старец. Это был **Кузнец Мироздания**. Сварог предстал в образе исполинского роста человека-мастера. Его кожа напоминала закаленный булат, волосы и борода – струи расплавленного металла, а глаза... глаза горели бело-голубым пламенем звезд. В его руках был не молот, а сама **сила ковки**. Он смотрел на Артема, на эйнхериев, на следы яри и битвы. Его взгляд был тяжел, как наковальня.

– **Ярь Медвежья...** – прозвучал голос Сварога, похожий на лязг гигантских шестерен и гул плавильной печи. – Сила Велесова. Древняя. Дикая. Нужная. – Его взгляд упал на эмблему "Сварожьего Круга", выжженную яростью Артема на стене. Лицо Сварога, если его можно было так назвать, исказила **гримаса божественного гнева**. – **Но это... ЭТОМУ имя *мое* дали? Паразиты! Черви, копошащиеся у наковальни Творения! Они смеют воровать Имя? Искажать Суть? И впускать в мир **Хлад Смерти**?!**

Ярость Сварога была не дикой, как у Артема, а сфокусированной, невероятно плотной и горячей. Казалось, сам воздух вот-вот воспламенится. Он взглянул на Артема, и тот почувствовал, будто его душа поставлена на наковальню под божественный молот.

– Ты, Потомок Крови, Избранный Искрой... Ты борешься. Ты впустил Ярь. Но против Хлада, что сеют эти... **черви**, – Сварог с отвращением кивнул в сторону, откуда полз леденящий дух хладников, – одной яри и молний Перуновых мало. Хлад – это отсутствие Огня Творения. Пустота. Чтобы разбить пустоту, нужна **Форма**. Твердость. Несгибаемость Воли, закаленной в горне.

Сварог поднял руку. На его могучих пальцах вспыхнуло пять огненных колец, каждое – шедевр космической кузнечной работы, сплетенное из силовых линий мироздания и чистой божественной воли. Он сжал кулак, и кольца сошли с его пальцев, превратившись в пять раскаленных докрасна обручей чистой энергии.

– **Прими Кольца Сварожьи, Жрец!** – прогремел Голос Кузнеца. – **Не для власти! Не для гордыни! Для Защиты Творения! Для Ковки Судьбы против Пустоты! Они дадут тебе Форму против Хлада. Волю против Лжи. Щит и Молот против тех, кто посмел осквернить Имя Небесного Кузнеца! КОВАЙ ИМИ СУДЬБУ ЭТИХ ТВАРЕЙ!**

Раскаленные кольца рванулись к Артему и с силой впились в его предплечья (два), голени (два) и словно обручем сжали лоб (одно). Боль была невероятной – как будто его конечности и разум зажимали в раскаленные тиски. Но за болью пришла **ясность** и **несгибаемая твердость**. Медвежья ярь внутри него не утихла, но обрела **границы**, словно дикий поток заключили в русло из божественной стали. Артем почувствовал, как всепроникающий **Хлад**, исходивший от приближающихся хладников (привлеченных битвой и явлением Сварога), наткнулся на невидимый **раскаленный барьер** вокруг него. Ледяные иглы в душе ослабели.