Жрица

Глава 4

Айшет отыскала меня в теплице, где я старательно воевала с сорняками. Несмотря на скудное солнце, зелень всё ещё росла, а осоту с лапчаткой безразлично время года, они глушат грядки что ранней весной, что поздней осенью.

— Карен, взгляни, — голос Айшет дрогнул.

Она протянула очередной лист с новостями. Пришлось стащить садовые перчатки, подняться с колен и вчитаться в криво напечатанные строки. Никакого сравнения с листками моего детства — на глянцевой белоснежной бумаге, с ровными столбцами текста и милыми завитушками в прописных буквах. Разница между крупным городом и окраиной.

«Запрещено… запрещено… запрещено…»

— Императору Негару в юности отказала во взаимности жрица, — издевательски предположила я. — После чего он долгие годы копил злобу и теперь мстит служительницам Предвечной.

— Всё шутишь, — упрекнула Айшет. — Но смотри дальше: Рагар начисто разбил войска Асгэра в битве при Ки́рише. Представь, сколько там погибло магов! Кто проводит их?!

— В Кирише есть храм. Вряд ли приказ императора удержит жриц от выполнения своего долга. Ни тебя, ни меня он не остановил бы.

— Негар задался целью уничтожить нас… — Жрица прикрыла глаза, помолчала, затем решительно заявила: — Карен, я поеду в Кириш.

— Возьми с собой Скойша, он смекалистее, чем Миран, — невозмутимо откликнулась я. — И оденься потеплее, сейчас ночи холодные, замёрзнешь.

— Это всё, что ты хочешь мне сказать? — возмутилась Айшет.

— А что ты хотела услышать? Ты несёшь вздор, я отвечаю в том же духе. До Кириша две денницы пути, пока ты доберёшься, все души успеют десять раз прогуляться в Нижний мир и обратно. Но если ты уверена, что единственная из всех служительниц Предвечной помнишь о своём предназначении, я не собираюсь с тобой спорить.

Айшет сверкнула зелёными глазищами и надулась. Я скомкала новостной листок, засунула его в карман — не мусорить же в теплице! — и принялась снова натягивать перчатки.

— Слушай, а как же твой маг? — вдруг озабоченно спросила меня жрица.

— Что значит — «мой»? — оскорбилась я.

— Асгэрский, — быстро поправилась Айшет.

— И что с ним не так?

— Указ…

Я перебила излишне горячо:

— Слава Предвечной, император пока не догадался запретить оказывать людям помощь. Выхаживать раненых позволено любому человеку. Даже жрицам!

От злости я порвала изношенную перчатку и теперь с досадой созерцала свои пальцы, испачканные в земле.

— Отдохни, — предложила Айшет. — Ты и так здесь с самого утра.

Мы вышли из теплицы вместе. Огороды располагались за садом, чтобы не портить вид на храм с дороги. Здесь же приютились конюшня с сеновалом и сарай для угля. По голым грядам беспрепятственно гулял ветер, гоняя жухлые листья. Айшет зябко поёжилась.

— В этом году больно рано похолодало.

Почему-то вспомнилась Мелна с её обещанием суровой зимы.

— Айшет, жрицы на самом деле заранее знают, когда уйдут к Предвечной?

— Большинство.

Главная жрица склонила голову с короткими непослушными рыжими кудряшками.

— Кáйша, моя предшественница, однажды вечером собрала нас в Большом зале, трогательно попрощалась и попросила прощения, если ненароком кого-то обидела. Раздарила свои украшения и ценные вещи. Я, молодая и глупая, ещё посмеялась: крепкая, здоровая женщина чуть за восемьдесят — и говорит о Небесах! А наутро Кайша умерла. Лежала в постели и улыбалась… Мне пришлось срочно повзрослеть. В храме тогда находилось двадцать жриц и шесть послушников, за обрядами приходили каждый день — с окрестных хуторов, из Окреша, Дзáуга, Козэ́са…

— Давно это было?

— Нет. — Айшет хитро прищурилась. — Ты никогда не интересовалась моим возрастом, Карен. Я не такая уж старая: мне всего сорок два года. Храм я приняла семнадцать лет назад. Понимаешь, Предвечная сама выбирает ту, что будет нести ответственность за остальных. После смерти главной жрицы все жрицы храма по очереди прикладывают ладони к статуе, и у самой достойной звезда из белой становится золотой. Никто не ожидал, что Праматерь отметит самую юную из нас.

Мы дошли до бокового входа в храм. Айшет отогнула рукав и показала ярко сияющую звёздочку — словно в кожу вплавили золотое украшение.

— С Предвечной не спорят, её воля — закон. Мне не хватало опыта и смелости, я боялась сделать что-нибудь не так… Но потом начали уходить старшие жрицы, забот прибавилось, и страхи как-то сами собой улетучились. Когда времени в сутках не хватает, перестаёшь терзаться сомнениями.

Я смотрела на далёкую полосу леса. Семнадцать лет назад я была счастливым ребёнком, балованным и любимым. Наверно, чересчур опекаемым и оберегаемым от реального мира. Не знаю, что лучше — набираться жизненной мудрости постепенно или рухнуть с безопасного берега в стремительный водоворот.

Начало смеркаться. В долине темнело быстро.

— Пойду к Рейше, помогу с ужином, — встряхнулась Айшет.

Мне тоже следовало вспомнить о своих обязанностях.