Жрица острова Рей.

Глава двенадцатая

- Мира! Мирушка! – гладила я ее по голове, утешая, утирая частые слезы.

- Хельга… Хельга, это ты? – слабым голосом спросила она.

- Сестренка….

- Ты пришла… Я так ждала тебя…

Внезапно я услышала как Аттау подошел. Его лицо сковала маска безразличия и, казалось, отвращения. К чему? К сестринским чувствам?

- Мире нужно работать. Еще четыре проклятые души у Юрты нужно переправить на тот свет! Так что, дорогая моя хранительница рода Рю, тебе пора…

Мира с болью смотрела как Князь тащит меня за руку к выходу.

- Стойте! – вдруг у самых дверей решилась я. – Сколько осталось Мире дней?

Князь приподнял бровь.

- Дней пять – семь. А что?

- Я хочу за нее пройти эти семь дней.

- Ты сможешь?

- Я… Я хочу попробовать. Пусть Мира будет свободна! Пусть….

Аттау неизвестно чему обрадовался. Лично вывел Мирославу за руку к выходу и довольно грубо толкнул меня к фонтану.

- Попробуй, коли не страшишься. Ты же видела как это происходит. Уверен, ощущения незабываемые!

Князь явно издевался. Запугивал меня. Я же себя успокаивала тем, что если Мира смогла, то и я смогу. Подумаешь, поваляюсь на полу без сил… Подумаешь какая-то медуза залезет мне в грудную клетку.

Аттау что-то по-птичьи крикнул Юрте. Та закричала, изрыгнув очередной комок черной медузы. Она плыла, раскачиваясь, распуская свои черные щупальца. Я не боялась. Ради сестры я сделаю это.

Медуза подплыла ко мне, зависла у моей груди, словно не решаясь, залезать ей в меня или нет.

- Ну же! – шепнула нетерпеливо я.

Медуза решилась. Я почувствовала как что-то скользкое и гадкое проникает мне в грудь, достигая, казалось, самого сердца. Изменяя его стук на свой. И вот перед глазами уже была поволока, туман, который вполне скоро рассеялся.

Я была у того же фонтана, только не было здесь уже ни Миры, ни крылатого Аттау. А был передо мной обычный человек. Взлохмаченный, в старой, потрепанной рубахе.

- Кто ты? – спросила я.

- Я пришел за грань. И я хочу тебе, жрице, поведать все свои страдания и боль, чтобы очиститься… - затянул он.

Я замахала руками.

- Не-не-не… Давай без душещипательных историй!

- Меня убили! Убили жестоко! – начал он…

Перед глазами поплыл туман…. Сквозь него я слышала вой и крики. Это кричал этот человек, я точно знала…. И с удивлением обнаружила, что этот человек – я. Что-то липкое текло по волосам. Я коснулась лба рукой и поняла, что это кровь. Кто-то ударил меня в ребра чем-то тяжелым. Я упала.

- Тварь! Ты убил всю мою семью! – кто-то кричал мне.

- Это не я…

- Ты! Ты отобрал последний хлеб у нас, хотя знал, что у меня пятеро детишек и они голодают! Сначала… Сначала моя жена продала свои волосы, чтобы хоть как-то найти пропитание…

- Почему же ты сам не работал?

- Я был на службе… у нашего короля… Казна пуста. И денег не было, чтобы платить воинам. Мы работали за еду, которой была такая малость.. Жена продала волосы и свою честь за этот хлеб… А ты, а ты его отобрал….

Снова удар в ребра, я стискиваю зубы, чтобы не ощущать этой боли. Но я уже и не чувствую ее. И вот я – это снова я. А передо мной человек.

- Теперь ты знаешь за что меня убили. Я отнял последний хлеб у голодающей семьи. Это…сделало мою душу черной. Я отнимал у бедных кров и хлеб. Бывало, что отнимал детей. Берешь ли ты мою боль на себя, жрица?

Я хмыкнула.

- Беру! Гуляй с миром на тот свет! – выдохнула я.

А в следующий миг я увидела и Аттау, и Миру, в изумлении вытаращавших на меня глаза.

- Все? Экзекуция закончена? – недоверчиво спросила я.

Мира кинулась ко мне.

- Ты! Ты даже не упала, Хельга! Ты не кричала, не билась в судорогах… Хельга, что ты сделала? Что ты ему сказала?

Я пожала плечами.

- Да ничего особо. Сначала мы поговорили, потом я побыла в его теле в день его смерти, затем дала прощальное напутствие и отпустила грехи…. А что, еще что-то нужно?

Мира все так же в удивлении смотрела на меня.

- Обычно все тело ломит… Переполняет боль… Переполняет страх… Невозможно добровольно взять эту боль на себя, но я все же брала… Но Хельга… Почему ты стоишь на ногах? Ты не чувствовала боли?

- Почему? Чувствовала. Просто я знала, что она не моя… И она была приглушенной. Чужой.

Аттау хмыкнул, затем подошел ко мне. Склонился, едва задев крылом.

- Потому что Хельга лучше… - прошептал он мне на ухо так, что слышала только я.

А затем уже громче добавил.

- Думаю, что оставшихся трех ты примешь так же спокойно, родная. После того как закончишь, поднимайся наверх. Я пока отведу твою сестру к лекарю. Надеюсь заслужить этим “спасибо” от тебя.

Я сощурила глаза.

- “Спасибо”! Что сделал такое с нашей семьей, гад! – крикнула я, смотря в спину удаляющемуся Князю и сестре.

Юрта закричала. Из ее клюва-пасти снова выползло облачко грязи.

Я тяжело вздохнула. Кто сейчас? Висельник? Убийца? Маньяк? Вор, обманщик?

Однако я не угадала. Это была женщина, отказавшаяся от собственного сына. А сын впоследствии возненавидел всех матерей и отбирал у них младенцев из колыбели и раздавал в детские дома. Женщина поделилась со мной своими переживаниями. Я отпустила ей грехи. И снова лишь тупые, чужие эмоции и мысли. Не мои. Что отличало меня от Мирославы я так и не поняла. Но и желания разбираться в этом не было. Я тут ненадолго. Год уединенной жизни на Рей и все… Свобода! Надо бы послать весточку родителям.