Жрица Смерти

Глава 9

– И как я на это подписалась? – прошипела я, поднимаясь по лестнице в преподавательском корпусе.

На руке возмущенно загудела моя коса и я успокаивающе ее погладила. Она все утро возмущенно гудела, не давая мне нормально умыться. И я понимала, что совершила глупость поддавшись на уговоры мастеров, но раз пообещала то доведу дело до конца, даже если сейчас мне кажется, что это было худшее решение в моей жизни.

Ступив на следующую ступеньку и остановилась, прикрыв глаза, если честно я так и не придумала. Как я буду отвлекать ректора? Что я ему скажу? Сердце почему-то замерло в груди и перед взором встал лицо Вернера Сверра.

Его пронзительный взгляд, его невозмутимое выражение лица... От одной мысли о предстоящей встрече по спине пробежал холодок. Лестница, казалось, скрипела в унисон с моим внутренним смятением. Каждый шаг приближал меня к неизбежному, к кабинету ректора, к Вернеру Сверру.

«Что же мне сказать?» – думала я, поднимаясь все выше. В голове вертелись разные варианты, но ни один из них не казался достаточно убедительным. Я могла бы начать с комплимента о его недавней лекции, но это звучало бы слишком банально. Попросить его что-нибудь объяснить? Тогда буду выглядеть дурой в его глазах, а не хотелось.

На мгновение я остановилась, прислонившись к стене. Внутри меня разгорелось желание сбежать, но я знала, что это невыход. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь в коленях. Вокруг меня царила тишина, лишь изредка доносились шаги других преподавателей, спешащих на занятия. Я чувствовала себя как в ловушке, и каждый шаг к кабинету ректора казался мне все более тяжелым.

Я сделала последний шаг и остановилась перед дверью кабинета ректора. Сердце колотилось в груди, но я знала, что должна попробовать. Дыхание сбилось. Коса на плече дернулась, словно чувствуя мое волнение. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Нужно было что-то придумать. План. Хоть что-то.

В голове мелькали обрывки фраз, нелепые оправдания, глупые вопросы. Ничего не складывалось в логичную картину. Я представила себе его взгляд, холодный и проницательный, способный видеть меня насквозь. Он сразу поймет, что я лгу.

Я постучала. Тихо, неуверенно. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу. Я попыталась успокоиться, но дыхание все равно сбивалось. Длинные волосы, собранные в косу, казалось, тоже ощущали напряжение момента. Я уже подумала, что никого нет и выдохнула с облегчением, но…

– Войдите, – раздался из-за двери знакомый, властный голос.

Я медленно открыла дверь, и она скрипнула, словно предостерегая меня от того, что ждет внутри. В кабинете было тихо, только легкий шорох бумаги нарушал тишину. Ректор сидел за своим массивным столом, окруженный книгами и документами, которые, казалось, были частью его самого. Его взгляд, сосредоточенный на чем-то важном, поднялся ко мне, и я почувствовала, как в груди застряло дыхание.

– Здравствуйте, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно

– Садитесь, – сказал он, указывая на стул, напротив. Я послушно опустилась, стараясь не выдать своего волнение. – Вы пришли по какому-то вопросу? – спросил он, и его голос был ровным, но в нем слышалась легкая настороженность.

*

– Да, понимаете, у меня небольшие проблемы, – я замялась, отчаянно пытаясь придумать хоть сколько-нибудь правдоподобную причину, объясняющую мое внезапное появление в кабинете ректора. Ничего в голову не шло.

– Миллария, Вы можете рассказать мне все, – и от этих слов мое сердце забилось быстрее, словно испуганная птица в клетке. Я почувствовала, как щеки заливает краска. – Смелее! – добавил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая, но такая необходимая сейчас нотка ободрения.

– Я сбежала из дома! – не знаю почему, но вместо тщательно продуманной лжи, я выпалила истинную правду, словно кто-то выдернул пробку из бутылки. – Меня ищет мачеха, – и слова полились из меня, словно кто-то прорвал плотину, сдерживающую мои страхи и отчаяние. – И… она хочет меня вернуть, – прошептала я, опуская взгляд на свои дрожащие руки.

Я чувствовала себя маленькой и потерянной, словно выброшенной волной на незнакомый берег. Ректор молчал, и это молчание давило на меня сильнее любого крика. Я боялась поднять глаза, боялась увидеть в них осуждение или, что еще хуже, равнодушие.

Наконец, он откашлялся.

– Что произошло? – его хриплый шепот меня удивил.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Рассказывать все это было тяжело, унизительно, но я понимала, что рассказать все до конца мне придётся.

– После смерти отца… все изменилось. Мачеха… она всегда меня недолюбливала, но после его ухода… она стала невыносимой. Постоянные придирки, упреки, обвинения… Она хочет выдать меня замуж за маркиза Нелийского, – меня передернуло только от одного воспоминания о нем, и со стороны ректор послышался подозрительный скрежет. – Меня продали за долги мачехи, а я… я не хочу! Я хочу учиться, хочу жить своей жизнью!

Я замолчала, тяжело дыша. Слезы подступили к глазам, но я сдержала их. Нельзя показывать слабость. Не сейчас. Он внимательно слушал, не перебивая. Его взгляд был сосредоточенным, изучающим. Я чувствовала, как он пытается понять меня, оценить ситуацию.

Его губы оказались неожиданно мягкими, податливыми. Сначала он замер, словно пораженный громом, но уже в следующее мгновение ответил на поцелуй с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Его руки обвили мою талию, притягивая ближе, лишая всякой возможности отступить. Мир вокруг перестал существовать, остались только мы, сплетенные в этом безумном танце губ и тел.

Я чувствовала, как его недоумение сменяется жаром, как его тело напрягается в ответ на мою отчаянную смелость. Но даже в этом вихре страсти я не забывала о тех, кто прятался в тени. Краем глаза я видела, как они замерли, ожидая сигнала. Но спустя мгновение я забыла обо всем.