Жрица Смерти

Глава 22

Две внушительные фигуры крались под стенами академии. Два мужчины, два брата спустя года так и не отчаялись призвать себе редкое животное. Пит и Горн переглянулись и нырнули в тайные переходы, перед отъездом их дядя должен будет достать книгу из хранилища и потом ее будет найти еще сложнее. Это был их последний шанс!

Тайные ходы, пыльные и давно забытые, вели их вглубь старого здания. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом древней магии и застоявшейся истории. Каждый шорох, каждый скрип половиц под ногами братьев отдавался эхом в их напряженных сердцах. Они двигались бесшумно, словно тени, их глаза привычно выискивали знакомые ориентиры в полумраке. Годы тренировок и бесчисленных попыток проникнуть в самые охраняемые места академии не прошли даром. Они знали эти лабиринты лучше, чем кто-либо другой, кроме, пожалуй, самого дяди.

Мысли Пита метались, как пойманные птицы. В ней, по слухам, содержались ритуалы призыва, которые могли бы даровать им то самое, единственное в своем роде существо, о котором они мечтали с детства. Существо, которое изменило бы их жизнь, дало бы им силу и признание, которых они так жаждали.

Горн, более прагматичный из братьев, сосредоточился на задаче. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Главное – успеть до того, как книга будет перемещена в еще более защищенное место, откуда ее не достать даже с помощью магии.

Они миновали несколько запертых дверей, используя отмычки, которые Пит выковал сам, и магические печати, которые Горн научился обходить. Наконец, они оказались перед массивной дубовой дверью, украшенной сложными резными узорами. Это был вход в старое хранилище, место, куда редко кто заглядывал. Здесь хранились самые древние и опасные артефакты, те, что были слишком могущественны, чтобы находиться в открытом доступе.

Пит приложил ухо к двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук изнутри. Тишина. Полная, звенящая тишина. Это могло означать что угодно: либо дядя еще не пришел, либо он уже внутри и работает над извлечением книги. Братья переглянулись, их взгляды выражали одно и то же: надежду, смешанную с тревогой. Это был их последний шанс, и они не могли позволить себе провалиться.

Вернерр Сверр…

Вот и всё, мой последний день в качестве ректора академии. Трудно сказать, буду ли я скучать поэтому или нет. Все мои мысли сейчас заняты Милларией, и это затмевает любые возможные сожаления.

Немного волнуюсь, ведь я понятия не имею, как она отнесется к стае, и понравится ли ей там. Сможет ли она найти свое место среди нас? Примет ли наши правила, наши традиции? Или же её душа, привыкшая к иному миру, будет метаться, ища выход?

Я знаю, что она сильна, умна и обладает невероятной внутренней стойкостью. Но одно дело – противостоять академическим интригам и магическим угрозам, и совсем другое – влиться в мир, где инстинкты порой важнее логики, а связь с природой глубже, чем любые заклинания.

Я хочу, чтобы она почувствовала себя частью чего-то большего, чем она сама, частью нашей семьи, нашей стаи. Чтобы она поняла, что здесь ее будут ценить не за ее знания или титулы, а за то, кто она есть на самом деле.

И вот, когда я уже почти готов покинуть этот кабинет, в последний раз оглядывая знакомые стены, я чувствую, как в груди разгорается не тревога, а предвкушение. Предвкушение новой жизни, новой главы, которую мы напишем вместе. С Милларией. И это предвкушение затмевает все остальное.

Я знаю, что путь будет непростым. Будут моменты непонимания, моменты, когда ее академический ум будет бороться с первобытной интуицией. Но именно в этих столкновениях рождается истинное понимание, истинная сила. Я верю в ее способность найти гармонию между миром, который она оставила, и миром, который я ей предлагаю. И я верю в нашу способность научиться друг у друга.

Моя роль ректора научила меня управлять, направлять, принимать решения. Но теперь моя главная задача – научиться слушать, чувствовать, быть рядом. Быть не наставником, а спутником. Не лидером, а частью стаи, которая готова принять и полюбить. Я готов отказаться от привычной власти ради возможности построить что-то новое, что-то настоящее, вместе с ней.

Теперь мне осталось сделать последнее дело и можно будет выдвигаться в новую жизнь…

Миллария…

Погладила гончую между ушками, застегнула сумку – и вот, я закончила академию. Диплом получен, а вместе с ним – верная Коса Смерти, моя боевая подруга, и призрачная гончая, моя надежная охранница. Но главное, я нашла свою любовь – Вернерра Сверра. Теперь мы отправляемся в его стаю, чтобы начать новую главу нашей жизни. Есть, конечно, и волнение: я – некромант, и мой образ жизни, да еще и среди лесов, для них, наверное, в новинку. Надеюсь, я смогу там найти свое место.

Сердце трепещет от предвкушения и легкой тревоги. Стая Вернерры – это целый мир, со своими законами, традициями, возможно, даже предрассудками. Мои навыки, моя сущность, моя связь с миром теней и ушедших душ – все это может показаться им чуждым, пугающим. Я привыкла к тишине академии, к запаху старых книг и трав, к молчаливому присутствию моих спутников. Лес же – это живое, дышащее существо, полное своих тайн и опасностей, но и своей, особой, первозданной силы.

Я представляю себе их – сильных, ловких, живущих в гармонии с природой. Как они воспримут мою Косу Смерти, которая, хоть и является моим верным оружием, несет в себе отголоски смерти? Как отнесутся к моей призрачной гончей, которая, хоть и служит мне верой и правдой, является порождением иного мира? Смогу ли я найти общий язык с ними, не вызывая страха или отторжения?

Вернерр уверяет меня, что его стая примет меня, что он сам позаботится об этом. Его слова – мой якорь в этом море неизвестности. Я верю ему, ведь именно его любовь дала мне силы пройти через все испытания академии, именно его взгляд, полный нежности и понимания, заставил меня поверить в себя. Он видит во мне не только некроманта, но и женщину, его женщину. И это дает мне надежду.