Жрица Тёмного храма

Глава 11. На высокие деревья и ветер сильнее.

- Ещё дуется? – с улыбкой спросил Рюу, греющийся на стволе глицинии.

- Ага, - кивнула я, садясь рядом с деревом. – Вот ведь неугомонный.

- А я тебе говорил…

- Рюууу, - протянула я, сильнее кутаясь в теплое одеяло, предусмотрительно вытащенное из комнаты.

- Как спина? – осторожно ползя вниз, прямо к моему плечу, обеспокоенно поинтересовалась ящерка.

- Да как тебе сказать, - пожала я плечами, впервые за все три дня, что мы дома, не ощутив боли. – Намного лучше, чем было.

Я тряхнула головой (порядком отросшая челка, упала на глаза), зевнула и, прикрыв глаза, задумалась.

Мы вернулись в храм три дня назад, чему лично я была безумно рада, а вот Рюу…

Рэйден теперь мог с облегчением выдохнуть и больше не носиться со мной как курица с яйцом. Иошинори, которого я попросила помочь мне с лечением (самой себя латать, то еще «удовольствие») был польщен настолько, что справлялся о моём самочувствии чуть ли не каждый час. Кстати о времени – надо бы изобрести часы, хотя бы солнечные. Аканэ от счастья устроила нам целый пир и обеденная зала в кое-то веки наконец-то пригодилась, все-таки обратно я вернулась не только с Рэйденом. Теперь в огромном храме было намного оживленнее, чем прежде.

В тот памятный вечер, когда нас с Джиро под конвоем проводили в деревню, я стала свидетелем дружбы цукумогами и местных ребятишек, которых, к моему сожалению, было только четверо. Несмотря на то, что была уже почти ночь, неугомонные гости Дома Жриц до сих пор играли то в прятки, то в догонялки, а то и вовсе совмещая все известные им игры в одну единственную. Разогнать сей балаган смогли только родители разошедшихся негодников.

К своему удивлению, сознания я не потеряла, хотя очень хотелось, ведь рану на моей спине обрабатывал находившийся не в духе Рэйден. Неглубокий, но от этого не менее болезненный, порез мой мстительный шикигами сначала щедро залил водой (на просьбы лишить меня сознания даже не отреагировал), а потом обильно обработал сакэ. Что воду, что сакэ предоставила в пользование Рэйдену глиняная бутыль. Несмотря на то, что камэоса должна обладать талантом – вырабатывать в бесконечном количестве только что-то одно, наша знакомая была способна на большее из-за своего возраста. Ей было двести тридцать лет.

Так как использовать талисманы лечения мне запретили (ослушаться мне было страшно), боясь того, что помимо физического истощения я заработаю еще и энергетическое, меня перебинтовали, предварительно замазав рану мазью Иошинори, и уложили спать, пообещав заняться всеми остальными домочадцами.

Джиро для профилактики был с особым пристрастием допрошен и только потом накормлен и отправлен спать в комнату для переговоров. Что было дальше, я не знаю, так как меня все-таки сморил сон.

На следующее утро вся деревня была разбужена женским криком. Как выяснилось это друг Джиро – Коичи – пришел (или лучше сказать приведен на редкость умной кошкой с трехзубчатой короной на голове) вызволять своего товарища из плена жестоких людей. Мальчишка был схвачен, препровожден ко мне и сдан на руки Рэйдену.

Коичи на вид было столько же сколько и Джиро. Зеленоватые волосы (утреннее солнце не дало мне даже шанса списать подобный оттенок на плохое освещение) на удивление красиво сочетались с остреньким вздернутым носиком, веснушками и миндалевидными глазами какого-то болотного цвета. Коричневая рубашка до середины бедра так же не радовала меня отсутствием рукавов. Впрочем, как и босые ноги, покрытые сетью мелких царапин. Мальчик оказался на редкость смелым, даже присутствие недовольного и хмурого Рэйдена не испугало, воинственно настроенного ребенка. Словом, общий язык я с ним нашла на удивление быстро, как и вездесущий Коджи, притащивший в Дом Жриц своё соломенное рукоделие, чтобы и от работы не отрываться и на нового вторженца поглазеть.

- И зачем ты их сюда притащила только, - бессовестно вторгся в мои воспоминания Рюу. – От них же совершенно нет никакой пользы.

- Наоборот, - не согласилась я, наблюдая за тем, как Джиро и Коичи одетые не только в рубашки, но и в штаны, куда-то тащат какие-то корзины, под чутким руководством Иошинори. – Теперь у нашего каппы появился не только ученик, о котором он мечтал, но и помощники. Как впрочем, и у меня.

Ответа не последовало.

Собственно говоря, именно так я общалась с Рэйденом последнюю неделю – я что-то говорю, он выполняет, но при этом молчит как рыба. Даже неизменную приставку в виде «моей госпожи» я слышала от силы раз пять.

В тот день, когда я «познакомилась» с Коичи, мною были созданы талисманы для лечения оставшихся детей, причем с запасом, ведь тот талисман, что я использовала на Акеми, полностью исчез до того, как девочка выздоровела. Подобное поведение магических инструментов наводило на самые разнообразные и в большинстве своем не радужные мысли. Мне очень не хватало моей обширной библиотеки. Желание проконсультироваться, пускай и не с живыми, но все-таки учителями, было велико как никогда.

В каждый дом, где был больной ребенок, меня сопровождала целая группа поддержки. Рэйден молча шел справа от меня, выражая всем своим естеством полное несогласие с моими действиями. Коджи против воли своего отца, идущего слева от меня, бежал в паре метрах от нас троих. И вездесущая Нана, которая как выяснилось, пропадала в лесу не просто так.

Цукумогами и «лесные» мальчишки были оставлены в Доме Жриц. И если первые не возражали, то гордые мальчишки попробовали убедить меня в том, что уже готовы вернуться к себе домой. Однако стоило мне только напомнить о том, что где-то в окрестностях этой деревни бродят злые (в этом я убедилась на собственной шкуре) оммёджи, как ребятки заметно приуныли и сдались на милость победителя, то есть меня. Посчитав эту маленькую победу хорошим предзнаменованием, я отправилась заниматься лечением. Как выяснится позднее – болезнь, так сказать, перешла на новый уровень. Одного талисмана теперь было мало. А на парнишку, которому было пятнадцать у меня уйдет вообще четыре пергаментных листка. Почему и отчего непонятная зараза начала прогрессировать никто не знал. Цукумогами разводили руками, а Джиро и Коичи вообще были не в курсе, что здесь есть больные дети, сагари, которым заочно приписали все беды, слёзно уверяли меня в том, что они лишь лошади, погибшие не своей смертью.