Журавль моих снов

Глава 2

Глава 2. Мой долговязый поклонник

Кто из девушек в шестнадцать лет не мечтает о внимании парней?
О первой любви?
Я тоже об этом часто задумывалась.
Перелистывая журналы, изучала фотографии незнакомых людей, сравнивала актеров из разных фильмов. В школе присматривалась к одноклассникам, во дворе – к соседским парням. И бросала украдкой взгляды на случайных прохожих.
Оценивая других и прислушиваясь к себе: не екнет тот орган, который, оказывается, может падать в груди? Не подаст какой сигнал?
Иногда мне казалось, я что-то чувствую.
Например, когда во дворе появился Миша из семьи военных, вернувшихся в город с Севера. Он смешно окал, и от каждого «о» становилось чуть теплее на душе. Круглая буква превращалась в густой звук, ласкала уши, и я решила, что вот она – моя первая влюбленность. Первые настоящие чувства! Мне так хотелось их испытать, что вовсе не расстраивало отсутствие взаимности. Потому что парень ничем не выделял меня среди других девчонок двора, готовых, как и я, часами слушать его «оканье».
Нам представлялось, что это северные ветра иссушили Мишино лицо, в то время как он страдал аллергией. Что не наследственность, но трудности жизни в военном городке сделали его плечи широкими. А то, что парень едва возвышался над нами, никого не огорчало. На фоне других соседских мальчишек с «неспособной тронуть девичьи сердца» внешностью Миша выглядел великаном. Через год он переехал с семьей в другой район города, мы повздыхали о нем с неделю и забыли.
На турбазе перед восьмым классом мне понравился сосед по домику. Парень задиристо свистел и красиво плавал брассом. И, как хороший пловец, обладал широкими плечами, хоть и не выделялся ростом.
В классе я заглядывалась на Жору Струкова. Вот он казался мне высоким – пока не появился Яша. Приводя примеры фразеологизмов, Ирина Васильевна показывала на Струкова и говорила «косая сажень в плечах». Жора мог похвастаться темно-карими глазами и ямочкой на подбородке, добавлявшей ему мужественности. Как у моего отца, который тоже был широк в плечах, в каждом движении Струкова чувствовалась сдерживаемая сила. И я ждала, что парень, похожий на Жорку или моего отца, вызовет во мне сильные чувства.
Но сердце в груди оборвалось под настойчивым взором нескладного, щуплого Яши Журова. И случилось это не от нахлынувшей первой любви, а от стыда.
Знала бы я тогда, что это только начало!
Пристальный взгляд прищуренных глаз будет сопровождать меня почти неотрывно, и внимание Яши превратит мой выпускной год в испытание.

Журов выполнит свое обещание и ни разу больше не сядет со мной рядом, отвоевав себе место на последней парте. Но не пройдет и пары дней после его появления, как я стану объектом жарких обсуждений.

– А новенький твой только и смотрит на тебя! Ой как смотрит, – язвила Людоедка.
– Не мой!

– Кир, а что он в тебе нашел? Давай я тоже посмотрю?
– Уйди, Васин.

– Дыру он в тебе еще не проглядел? – дула губы Юля.
– Нет. Отстань.

А Соня Стешкова промолчала, но за парту со мной сесть не захотела.

Мне, скромной и не привыкшей к лишнему вниманию тихоне, вдруг стали доставаться насмешливые ужимки девчонок и все чаще – подтрунивание парней. Все потому, что Яша смотрел на меня как-то по-особенному. Никому не понятно было, почему? Что за взгляд у него такой? Слишком взрослый он или чересчур открытый? И что больше всего выводило меня из себя?
Журов держался на расстоянии, не заговаривал лишний раз, но его интерес ко мне проявлялся слишком очевидно.
Сначала я старалась вести себя как ни в чем не бывало, надеясь, что внимание новенького пропадет само собой. Не пропало.
Что Журову надоест играть в гляделки. Не надоело. Он перестанет своим странным поведением портить нам обоим жизнь. Не перестал. Поэтому все чаще мне доставались ироничные сравнения и необычные эпитеты.

– Ивлева, может, ты клеем намазана? Есть клей ПВА, а теперь будет еще ИВА?
– Очень остроумно, Петь!

– Кирюш, да ты у нас не-НА-глядная. Не насмотреться на тебя…
– Отвянь, Струков.

– Кира-краса… – подхватывала Людка: – Но вот длинной косы у тебя нет... Что тогда? Свет? Точно! Ты – свет в очах Журова!
– А я была бы не против, если бы Струков на меня тоже так смотрел, – ныла Юлька. – Жо-о-ор!
– Та-а-ак? – тянул в ответ Струков, обнимая Власову за талию. – Так, Власик, я не могу.

Не мог.
Никто не мог, как Яша.
Везде – неважно, где бы я ни находилась, – в классе, на перемене, в школьном дворе или столовой, когда бы случайно ни повернулась в сторону новенького, он смотрел на меня своими серыми, слегка прищуренными глазами. И что оставалось делать, если не получалось ни уйти, ни скрыться?
Злиться!
Вот я и злилась на Яшу Журова.
Мне хотелось закричать на него, срывая голос, ударить кулаками по груди или залепить в его тощую фигуру чем-то тяжелым. Но сделай я так на глазах других, вызвала бы новые насмешки и привлекла еще больше внимания. Поэтому, когда сдерживаться не оставалось сил, я спешила на переменах в туалет начальных классов, и как только закрывалась дверь, из глаз брызгали злые слезы.
Журов повсюду следовал за мной, держась на расстоянии. Если я направлялась в корпус для малышей, он останавливался в огромном общем холле и делал вид, что рассматривает доски объявлений. Ровно до того момента, пока, успокоившись, я не возвращалась к лестнице, ведущей в часть здания, где занимались старшеклассники. Тогда парень перебрасывал сумку через плечо и не спеша шел за мной. На его лице светилась счастливая улыбка.

– Что?! Ну вот что тебе от меня надо? – сорвалась я однажды на Яшу, подкараулив в узком проулке по дороге домой.
В тот день Людоедка была особенно изобретательна в шуточках на мой счет. От огорчения я совершенно не могла сконцентрироваться и получила двойку по органике. А химию мне, между прочим, предстояло сдавать при поступлении в институт.
Так вот, я вылетела из-за угла и набросилась на Яшу с кулаками. Хотела ударить по груди, но Журов, хоть и был каланчой, оказался каланчой проворной – перехватил мои руки и удерживал на расстоянии, пока я кричала ему в лицо:
– Ну что ты ко мне привязался?
– Я же не делаю ничего плохого, только смотрю.
– Вот именно, смотришь! Зачем ты на меня все время смотришь?
– Нравится. – Журов проговорил это так уверенно, будто одно слово все объясняло и давало ему полное право портить мне школьные дни.
– Смотри на картины.
– Они не двигаются.
– На экран телевизора.
– По нему не показывают тебя.
– Ты что, дурак? – рассердилась я. Но что таить, подобные ответы льстили моему самолюбию. – В классе полно других девчонок.
– Я вижу только тебя, – проговорил Журов, а у меня щеки зарделись.
И уверенность быстро исчезла из голоса.
– Вокруг полно девчонок…
– Ты самая красивая.