Журавль моих снов

Часть вторая. Глава 1,2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Не спится...

Незнакомым людям в высотке напротив – о чем молчат они или, наоборот, говорят в глубине своих квартир?

Городу.

Он больше не кажется придремавшим. Что-то разрушило его хрупкий покой. Город растревожен.

Город кутается в толстый халат из облаков. Но это не спасает от нервного озноба. Огни реклам и непотушенных окон сверкают искрами воспоминаний. Движение ночного транспорта напоминает метание мыслей. Но во всей этой суете и хаотичном мелькании чувствуется пустота.

Тишина в море звуков.

Одиночество в толпе.

Я выпила чашку горячего чая, но меня снова влечет к окну. Прохлада стекла приятна горячему лбу. Пальцам, отбивающим едва различимый ритм.

– Кир-ра, Кир-ра…

Глава 1. Необычный проект

Вместе с Людой мы поступили на биофак и даже попали в одну группу. Не стали подругами, но она не отпускала больше в мою сторону шуточек и не доставала замечаниями. Мы никогда не вспоминали с ней прошлый год. Не говорили о Яше. Словно не было Жура в нашем общем недавнем прошлом.

И последнего года школы тоже не было. Мы закончили ее без выпускного класса.

В августе, еще до начала занятий, я записалась в секцию легкой атлетики. Ненавидя каждую минуту тренировок, я дисциплинированно ходила три раза в неделю на стадион. Первое время с трудом спускаясь по лестнице в подъезде и скуля от боли в мышцах. Если не было сил идти по ступенькам, съезжала вниз на животе, перегнувшись через перила. Но я ходила на занятия. Утомительные, нудные, в которых все было однообразно предсказуемым: разминка, прыжки, бег, серия упражнений для мышц ног, для мышц пресса, спины, снова бег и прыжки. В этой изнуряющей рутине получалось заглушить звенящий крик в ушах.

– Кир-ра-Р-руки-не-тро-гай!

Нет, чуда не случилось, и вершиной моих атлетических достижений стал второй юношеский разряд, но я перестала бояться занятий физкультурой и больше никогда не заканчивала забеги на пятьдесят, двести метров и три километра последней. Только иногда, подбегая к финишу, сдерживала себя, чтобы не обернуться. Так и казалось, что слышу легкие шаги за спиной, и бархатный голос шепчет: «Камэ, камэ…»

Но это был не шепот, а шум крови, несущейся по расширенным от физической нагрузки сосудам. Позади меня была пустота. Впереди меня. Внутри. Сердце молчало, разучившись обрываться и громко стучать.

Шло время, заглушая память. Постепенно, но крик исчез – сначала из головы, потом из снов. Молодость всегда побеждает. Вот и моя повседневность все больше напоминала строго организованный гербарий. В растущую папку прошлого добавлялись похожие друг на друга файлы – со спрессованными листьями будней, с более яркими соцветиями выходных и праздников – так складывалась вполне привычная коллекция из жизни студентки.

Лекции, практические занятия, коллоквиумы, зачеты, экзамены, вечеринки у друзей, поездки в лес, на речку, дискотеки. Летняя практика на биостанциях и в заповедниках. Я побыла какое-то время членом Зеленой дружины и распугивала в лесных чащах браконьеров. Или, скорее, сама пугалась их. Но ничего необычного за время патрулирования не случилось, а самой опасной для меня вышла встреча с гадюкой, на которую я едва не наступила.

Не могу объяснить выбор специализации. Если Люда уже после первых полевых занятий поняла, что хочет оказаться как можно дальше от биостанций и лесов и выбрала биофизику, то я записалась на кафедру Зоологии позвоночных – непопулярную и самую малочисленную среди кафедр факультета.

Став зоологом, я решительно отказалась от орнитологии, несмотря на то, что ее преподаватель был самым увлеченным и веселым на всем курсе. Ихтиологию – науку о рыбах – вела старая женщина с толстыми губами и жуткой улыбкой, сама похожая на рыбу-попугая, так что ее предмет больше пугал, чем привлекал. Можно было бы заняться млекопитающими, но объектом моих исследований стали ящерицы и… черепахи. Последних в средней полосе России водится немного, но они все же есть. Их изучают так же, как и разнообразных зверей и птиц.

Неожиданно для самой себя я превратилась в бойкую и заметную на курсе студентку. За мной ухаживали парни. У меня были увлечения. Только внешне они никогда не напоминали моего отца.

Широкоплечие и коренастые мужчины вызывали у меня внутреннее отторжение. Порой до тошноты. Однажды во время практики на сельской дискотеке подвыпивший местный парень насильно затащил меня в круг танцевать. А когда он еще более настойчиво попытался увлечь за собой в кусты, меня просто вырвало ему прямо на ботинки. Это оказалось вполне наглядной демонстрацией неразделенных чувств.

Не складывались у меня отношения и с высокими худыми ребятами. Они напоминали Яшу, и мне становилось грустно и так холодно изнутри, что я замерзала и ничего не чувствовала, когда они пытались за мной ухаживать.

Моими редкими парнями становились не самые видные ребята, чуть выше, а то и вовсе моего роста и средние по ширине плеч. Таким же был мой первый мужчина. Он учился на кафедре генетики на два потока старше нас.

У меня случился короткий роман с латышом, которого каким-то странным ветром занесло ненадолго в наш город и Университет. И целый год длились относительно серьезные отношения с ассистентом на нашей кафедре – Славиком. Он писал диссертацию по хищным птицам в городских экосистемах и был влюблен в меня. Звал замуж. Я отказалась. Слава решил, что мне нужно еще время, и обещал подождать. Защитившись, он уехал сначала на год в Антарктиду, а потом устроился в О-ский заповедник.

Но что бы ни происходило в моей личной жизни, во всех своих увлечениях я оставалась отстраненной, не испытывая сильных эмоций. Сердце надежно опутывали артерии и вены, оно уютно лежало в груди и никогда больше не срывалось со своего места.

О птицах, особенно журавлях, я читала лишь положенный программой минимум, не углубляясь в дополнительную литературу. Все время что-то останавливало, будто я опасалась узнать лишнее и пряталась от затаенной боли.