Зима с сюрпризом,или Ищите рукопись

Глава восьмая

Несмотря на усталость, Гуне так и не удалось заснуть в деревенской избе. Она всю ночь проворочалась на продавленной панцирной кровати, ища удобное местоположение.

Утром её голова гудела как котёл, а глаза были красными от бессонницы.

Вера успела уже сварить в печи пшённую кашу и приглашала гостью к столу.

— Садись, завтракать будем. Скоро булочки с маком подоспеют, — сказала она, ставя кастрюлю на стол. — Нюра вот только что-то не звонит. Может, у них поменялось что?

— Навряд ли, — пробуя рассыпчатую пшёнку, ответила Агния. — Это мероприятие согласовано с музеем, поэтому тут всё должно быть по времени. Вера, а вы можете позвонить Нюре, чтобы уточнить, когда она приедет?

— Даже не знаю, стоит ли её тревожить? — нерешительно протянула своим детским голосом старушка.

Но ситуация разрешилась сама собой. Скоро у Веры зазвонил её кнопочный телефон, и она с важным видом, взяв трубку, ответила:

— Алё! Нюра, это ты?

Гуня молча слушала странный разговор двух несовременных персонажей и думала о том, что сегодня она увидит мужа.

Закончив говорить, Вера побежала на кухню вынимать из печки булочки, хлебный аромат которых приятно щекотал ноздри. Она что-то приговаривала, умело цепляя их лопаткой и складывая в блюдо. Торжественно внеся горячие булочки в горницу, хозяйка предложила гостье попробовать своё творенье.

Простая выпечка, испечённая в русской печке, оказалась на удивление очень вкусной. Агния даже замерла, не смея потревожить своё умиротворённое состояние.

Но дела не могли долго ждать, поэтому допив чай, Гуня снова спросила у старушки, когда племянницу привезут в Мелихово. Вера посмотрела на часы, которые ночью не давали своим тиканьем спать и, привычно пожевав губами, сказала, что Нюре должны сначала сделать перевязку, потом выдать медицинские документы и только тогда её на милицейской машине доставят в усадьбу.

«Раньше двенадцати наверняка не приедут, — начала размышлять Агния. — Надо позвонить домой, узнать, как там справляются с нашей бандой родители. Из редакции мне вряд ли станут звонить, потому что все уже бесспорно начали шушукаться по углам и делать предположения, когда нам стоит сушить сухари».

Гуня взяла телефон и подошла к окну. Хозяйка незамедлительно прекратила убирать со стола и села на стул, внимательно глядя на гостью. «Что за манера у этих деревенских! — в сердцах подумала Агния. — Почему надо так откровенно проявлять своё чрезмерное любопытство?»

Она не стала больше скрытничать и подробно расспросила маму о детях, как они себя чувствуют, что ели, как дела в школе и в детском саду. Ксения Павловна полностью удовлетворила любопытство дочери и поделилась новостью о том, что дедушка пошёл на ёлочный базар за ёлкой, потому что двойняшки никак не соглашаются убирать украшенную ими палатку.

Когда Гуня закончила говорить, Вера с удивлением спросила:

— Так у тебя трое деток? А я думала, что ты молодая как Нюра. Мне Бог деточек не дал, поэтому вот скребусь по дому как мышь. Что сделаю, то и есть. Нюра, правда, хорошо помогает: и дров принесёт, и печку затопит. На колодец только она ходит, потому что у меня руки уже ведра не держат, да и поскользнуться боюсь.

— А сколько вам лет, Вера? — поинтересовалась Агния.

— В следующем году в марте семьдесят семь будет, — ответила хозяйка и вздохнула. — Старик мой два года назад помер. Хороший был человек, очень меня жалел. Я за ним, как за каменной стеной, прожила.

— А что вы знаете про мать Нюры? — решила вдруг спросить Гуня.

— Про Соньку-то? Да беспутная она была какая-то. Когда мой брат Виталий связался с ней, я сразу поняла, что ничего хорошего из этого не получится. Она ведь сидела за кражу. Правда, недолго, года два. На зоне познакомилась с каким-то татарином. Родила от него сына. Он её всё в свою Татарию звал, говорил, будешь у меня третьей женой. Но Сонька упёрлась, или я — или до свидания. Брат боялся, что татарин им из-за сына жизни не даст и попросил эту Простигосподи сдать мальчонку в детский дом. Она плакала, не хотела. Любила, видать, сыночка-то, но уступила мужу. Так и угасла. Тоска её иссушила. Да и брату моему не повезло. Заболел воспалением лёгких, а к врачам ходить не любил. Сонька ему какие-то отвары всё варила. Но они, как мёртвому припарки, оказались.

Вера перекрестилась и пошла на кухню, бормоча что-то себе под нос. А Гуня изъявила желание поехать в усадьбу и возле ворот ждать приезда следственной группы.

Часы показывали четверть одиннадцатого. Она начала собираться.

— Ты к нам ещё-то зайдешь или сразу в Москву поедешь? — поинтересовалась Вера.

— Спасибо за гостеприимство, но пора возвращаться домой, — решительно сказала журналистка.

— Тогда погоди маленько, — пропищала хозяйка. — Сейчас деточкам твоим гостинец соберу. Наверняка, булочек из печки не пробовали. Пусть покушают на здоровье!

Гуня сердечно поблагодарила Веру за доброе отношение и, застегнув дублёнку, покинула тёплую и уютную избу. Когда она вышла на крыльцо, то аж зажмурилась от белого, искрящегося на солнце, снега. Впереди, как оазис среди снежной пустыни, маячили зелёные ворота с волшебно открывающейся калиткой. Очистив машину, Агния взгромоздилась на сиденье «Опель Виваро» и задумалась.

— Господи, помоги мне, пожалуйста, — вдруг произнесла она и добавила, — спасти Диму. Нормальные люди ёлки наряжают и к Новому году готовятся, а я вот мужа спасаю, потому что без него я даже думать ни о чём не могу. Хотя с тремя детьми хлопот хватает.

Гуня медленно поехала вдоль забора в обратном направлении и остановилась на стоянке возле дома-музея. Так как она не знала, когда привезут Димку с Нюрой, то мотор решила не глушить, чтобы не замёрзнуть. Она включила радио и закрыла глаза, потому что бессонная ночь давала о себе знать.

Агния не заметила как задремала, но настойчивый стук в окно машины заставил её нехотя открыть глаза. Она с трудом сфокусировала взгляд на мужчине, который, поправив шапку, сползшую на глаза, приветливо помахал ей рукой. Гуня не сразу сообразила, что это Михалыч и, накинув капюшон, вылезла наружу.