Зима с сюрпризом,или Ищите рукопись

Глава двадцать первая

Станислав Силко то ли от испуга, то ли ещё из каких соображений сначала всё отрицал. Веронику Дёмину никогда не видел, в Мелихово никогда не был и хотел только заработать денег на рекламе мороженого, потому и согласился на встречу. Про бомжа он тоже отказывался говорить, но тот раскололся первым.

К огромному разочарованию Четвергова и Голованова бомж, а по документам — Чернов Виктор Петрович, сорока лет, к фигуранту, которого все уже привычно называли студентом, не имел никакого отношения.

Он работал охранником в рекламном агентстве «Ори-зона» и фактически там же и жил. Если бы его уволили, то он остался бы без крыши над головой и без денег, поэтому Чернов вываливал всё, что знал, только бы о нём не сообщили в агентство. Криминала на нём не было, поэтому выжав из него всё, что возможно, Четвергов решил отпустить ряженого бомжа, но предупредил, что по первому зову он должен явиться в отделение полиции, пока дело не закрыто.

Когда в допросную, где с актёром беседовали подполковник с капитаном, ввели Чернова, тот сразу словесно набросился на Силко.

— Ты, чё, в натуре, решил меня подставить? Да если бы я знал, что ты меня в тёмную используешь, то близко бы тебя не подпустил. Я же к тебе с открытой душой отнёсся. И пожить у меня в комнате разрешил, и последнюю бутылку… — охранник осёкся на полуслове, поняв, что сболтнул лишнее.

— Гражданин Силко, даже после этих слов вы будете утверждать, что никогда ранее не были знакомы с охранником Черновым? — с сарказмом спросил Четвергов.

Силко не спешил отвечать. Он сидел, безвольно опустив руки в наручниках и склонив голову с длинными грязными волосами. Потом, пытаясь изобразить на лице улыбку, актёр произнёс:

— Вить, извини, что так вышло. Но я, действительно, думал, что заработаю денег и расплачусь с тобой.

— Да мне пофиг твои деньги. Ты лучше расскажи про того человека, от которого прятался. Я не хочу сидеть за чужие грехи. У меня здесь мамы с папой нет и пойти мне некуда, если уволят.

Услышав это, Силко сразу изменился в лице. Его глаза расширились и засверкали.

— Уведите его, — громко потребовал он. — Я согласен дать показания.

А дальше Стас Силко рассказал, что познакомился с Вероникой Дёминой, когда спускал в баре деньги, полученные за рекламу. Она была не одна, а с каким-то знакомым, который ему не представился.

— А когда это было? — решил уточнить Голованов.

— Да года ещё не прошло. В общем, где-то в первой половине августа, — усмехнувшись, добавил он.

— Надо полагать, что тот человек тоже помогал вам в краже? — осторожно спросил Четвергов.

Силко опять замолчал. Было непонятно, то ли он обдумывал, что говорить, то ли, наоборот, что-то скрыть. Но, понимая, что молчание лишь усугубляет его положение, он продолжил рассказывать о том, как Вероника постоянно требовала денег, то на шубку, то на туфли. И он всячески изворачивался, чтобы заработать бабок, которых постоянно не хватало, так как ему приходилось ещё платить кредит за машину.

Они жили на квартире, которую снимала Ника. Она тоже по-своему старалась зарабатывать. У неё были какие-то свои дела. И Стас старался не вникать в это, потому что подсознательно чувствовал, что лучше ему не лезть, иначе его заставят быстро замолчать. Он не спрашивал, откуда у его сожительницы время от времени появляются украшения, вещи или куча бабла.

По его словам выходило, что Вероника занималась какими-то тёмными делами, а он честно трудился в агентстве и подрабатывал на антрепризных спектаклях, подменяя заболевших или уехавших на съёмки артистов.

— Так, это всё понятно, — не выдержал Четвергов. — Ты давай ближе к теме. Я не намерен тут до утра выслушивать твой вечер воспоминаний и аплодировать с криками «Браво». Меня интересует, кто убил Дёмину и где украденная рукопись?

Услышав это Силко, сжал руки в наручниках и поёжился.

— Можно мне воды, — облизав сухие губы, сказал он.

Голованов встал и вышел из допросной. Он быстро вернулся с бутылочкой воды, открыв которую, протянул задержанному.

И опять было непонятно, почему молчит Силко, то ли он сам причастен к преступлению, то ли боится кого-то и не знает, как выкрутиться из создавшегося положения.

— Давайте я вам помогу, — решил подтолкнуть актёра к дальнейшему разговору Голованов. — С какой целью вы приезжали в торгово-развлекательный центр «Измайлово» накануне Нового года?

Услышав этот простой вопрос, глаза Силко от удивления чуть не выпали на пол. Он закашлялся и сиплым голосом сказал, что он не был ни в каком торговом центре, так как играл новогодний спектакль.

— Как же так, гражданин Силко, — потихоньку начиная раздражаться, сказал Четвергов, — вы так хорошо начали рассказывать и вдруг резко свернули в несознанку. Хочу напомнить, что это никоим образом не убавит ваш срок, а, как раз наоборот, пару лет к десятке прибавит.

— Мне не в чем сознаваться. Я никого не убивал, — тихо произнёс Силко.

Но подполковник был настойчив, он достал из папки фотографии журналистки, сделанные в фудкорте ТЦ, и положил перед изумлённым актёром.

— Вы понимаете, он тогда не пришёл. Мы зря прождали его с Вероникой, — зачастил актёр, теряя самообладание.

— А о ком вы говорите? — вкрадчивым голосом спросил Четвергов. — Ну, отвечайте!

В допросной повисло молчание. Теперь оба следователя ясно понимали, что задержанный Силко очень боится этого человека. Причём настолько, что даже не может назвать его имя.

— Рукопись у вас? — затаив дыхание, спросил капитан Голованов.

— Мне нужны гарантии, что меня не убьют в камере, если я расскажу то, что знаю, — начал торговаться Силко.

— Твоя гарантия — это чистосердечное признание, — теряя самообладание, крикнул подполковник.

— Я больше ничего не скажу, — твёрдо сказал Силко и, откинув голову назад, закрыл глаза.

— Ну, что ж, хозяин — барин, — играя желваками, ответил Четвергов и, нажав кнопку вызова, приказал конвойному увести задержанного.