Зима с сюрпризом,или Ищите рукопись

Глава двадцать вторая

Народ ещё не успел отойти от новогодних праздников, а уже надо было готовиться к Рождеству. Голованов, «загостившийся» в московском отделении полиции, стал собираться в Чехов. Начальство уже требовало от него подробного отчёта о проделанной работе и чётких действий для обнаружения украденной рукописи. Но в этом направлении он, практически, не продвинулся. Хоть они с Четверговым и имели примерное представление, как была совершена кража, но, где находится рукопись, до сих пор оставалось загадкой.

Эта мысль не давала ему покоя ни днём, ни ночью. Поэтому Голованова начали мучить кошмары или того хуже бессонница.

Задержанный Силко неожиданно отказался от предыдущих показаний и заявил, что это он случайно убил Дёмину Веронику, потому что не мог больше выносить её ежедневных требований денег во всё увеличивающемся размере.

Следствие внезапно зашло в тупик, и расследование началось по новому кругу. Это никому не придавало рабочего энтузиазма, а наоборот злило и порой хотелось выть от бессилия.

Теперь Голованова, кроме рукописи, волновал вопрос, почему трус и позёр Силко отказался от своих показаний и взял убийство Дёминой на себя. «Он же прекрасно понимает, что за этим последует, — недоумённо размышлял капитан. — Вероятно, кто-то, кого так боится актёр, сумел сообщить ему что-то важное. Надо сказать Борисычу, что у них в отделении есть „крыса“. Ведь неспроста Силко переиграл весь спектакль».

Пятого января Голованов вернулся в свой отдел в Чехове. Следственная группа, пока начальник находился в служебной командировке в Москве, продолжала заниматься текущими делами.

Молодой оперативник Валера, глядя на своего начальника, который выглядел чернее тучи, обращаясь к нему, сказал:

— Николай Алексеевич, я тут был по делам в Мелихово. И меня знаете, что смутило. На фотографиях Дмитрия Беляева под ёлкой не лежали мягкие игрушки, а я своими глазами видел этих зайчиков и мишек, запорошенных снегом. Тогда я пошёл в администрацию, чтобы прояснить этот вопрос. И мне там сказали, что, вероятно, Дед Мороз решил оставить ненужные ему подарки и вывалил их из мешка, чтобы не везти обратно в Москву. Теперь вы понимаете, как он вынес куб с рукописью из усадьбы? — радостно улыбаясь, закончил свою речь Панов.

— Молодец, сержант. Но я этот куб уже нашёл на помойке в Москве, вернее… В общем, его успели приспособить, пока мы не забрали как улику, под сбор рекламной макулатуры, — не разделяя радости Панова, ответил капитан Голованов.

Вдруг его осенило, а что если рукопись спрятана в агентстве? И неслучайно Силко сознался в убийстве. Если он будет требовать вывезти его на место преступления в квартиру Дёминой, чтобы показать, как он задушил её, его могут попытаться освободить подельники. Наверняка, он поставил такое условие тому человеку, которого боится или на которого работает. Надо будет позвонить Борисычу.

Не откладывая на потом, он набрал номер подполковника. Тот удивился, что капитан успел соскучиться, едва вернулся в Чехов. Голованов поделился своими соображениями относительно Силко и рукописи.

— А может, не стоит прятать голову в песок? Будем ловить сообщников на живца, — размышляя вслух, не согласился Четвергов. — Кстати, ты правильно предположил, Силко уже попросил на месте показать, как происходили события.

— Савва Борисович, хочу ещё кое о чём тебя предупредить, — боясь произнести страшные слова, начал тянуть слова Голованов.

— Да говори уже! Я же не красная девица, что меня надо готовить к плохой новости, — занервничал подполковник.

— Борисыч, у тебя в отделении есть «крыса», — выпалил капитан и замолчал.

— Почему так решил? — задумался Четвергов.

— Я думаю, Силко передают «малявы» с воли от какого-то таинственного человека. Поэтому он воспрял духом и поменял показания, — уже спокойно ответил Голованов.

— Ох, как вовремя объявился этот таинственный гость! Но совершенно некстати завелась «крыса», — с глубоким вздохом ответил подполковник. — У тебя есть что-нибудь новое про кражу?

— Пока ничего существенного, — закончил разговор капитан и отключился.

Гуня тоже решила позвонить Голованову и, под предлогом поздравления с Рождеством, выяснить, как продвигаются дела с расследованием.

Она сразу почувствовала, что капитан не настроен на лирический лад и не расположен вести с ней беседу на интересующую её тему. Чтобы не портить настроение перед светлым праздником Рождества Христова, Агния распрощалась со следователем, пожелав успехов в запутанном деле. После странного разговора с капитаном у неё остался неприятный осадок, и она передёрнула плечами, будто хотела сбросить с плеч эту тяжесть.

Вдруг на кухню прибежала Лёка и сказала, что Ирис хочет кушать. Гуня обрадовалась, что есть возможность переключиться и начала готовить молочную смесь.

Когда она согласилась завести котёнка, то совсем не думала, что он так дисциплинирует её семью. Дети по очереди кормили Ириса и, затаив дыхание, смотрели, как он, обливая мордочку, сосёт из бутылочки тёплое молочко.

Котёнок за неделю быстро освоился, и всё благодаря Шурику, который буквально, как мать-кошка, вылизывал пушистую шёрстку Ириса и постоянно находился рядом с ним в коробке, не разрешая детям брать его на руки.

Гуня принесла в комнату Игорька бутылочку с молоком и спросила:

— Ну, чья сегодня очередь кормить нашего котопёса?

Лёка запрыгала от радости и закричала:

— Моя, моя.

Из гостиной пришёл Дима и, не понимая, что происходит, поинтересовался:

— Что случилось? Ирис сказал «мама»?

Дети и Агния оценили шутку папы и дружно рассмеялись. Двойняшки, тонко повизгивая, начали кататься от смеха по паласу, а Игорёк сдержанно по-мужски, встал рядом с отцом. Отсмеявшись, он поднял вверх большой палец и сказал:

— Пап, тебе респект и зачёт!

Дмитрий недоумённо пожал плечами и подошёл к Гуне, обняв её за талию. Она прижалась к нему спиной и подумала: «Вот оно счастье! А как там поётся в мультяшной песенке?»