Зима с сюрпризом,или Ищите рукопись

Глава двадцать девятая

Через десять минут Четвергову по телефону сообщили, что возле подъезда остановилась синяя машина с плафоном таксиста на крыше, и в подъезд зашёл мужчина.

— Это он! — сказал подполковник. — Всем приготовиться. Открывать будешь ты, — показывая на слесаря, тихо произнёс Четвергов.

Слесарь не успел выразить ни своё согласие, ни отказ, как в дверь настойчиво позвонили.

Голованов приложил палец к губам и, многозначительно посмотрев на испуганную квартирантку, закрыл фанерную дверь в её комнату.

Слепнёв, увидев лужу на площадке, нетерпеливо стал стучать по деревянной створке двери.

— Иди, но про нас ни звука, — сказал Четвергов и подтолкнул слесаря к входной двери.

Мужчина на ватных ногах пошёл открывать, но споткнулся и сильно стукнулся лбом о дверь. Это сразу оживило его матерный источник, и он, потирая шишку, со всем красноречием открыл дверь и впустил хозяина.

Слепнёв сразу кинулся в ванную, но, увидев сухой пол и спокойно стоящую стиральную машину, сначала недоумённо посмотрел на слесаря дядю Васю, а потом всё понял, когда увидел троих полицейских с направленными на него пистолетами.

Ему хватило двух прыжков, чтобы оказаться в комнате Марины. Полицейские упустили, сработавшие на преступника, секунды, и он успел повернуть ключ, который торчал с внутренней стороны комнаты.

Такого расклада не ожидал никто. Слесарь сполз по стене на пол и схватился за сердце. Четвергов сплюнул и грязно выругался, не обращая внимания на коллег.

А Голованов не удержался и, улыбнувшись, сказал:

— Борисыч, русский мат — это заразно.

Но подполковник не оценил шутку товарища и, встав рядом с дверью, сказал:

— Гражданин Слепнёв, советую вам сдаться. Сопротивление бесполезно. Сейчас сюда придут сотрудники ОМОНа и вынесут вас вместе с дверью.

В открытую дверь с лестничной площадки действительно зашли вооружённые автоматами люди в униформе. Слесарь дядя Вася, матерясь по чём свет стоит, пополз на карачках к выходу, забыв про сумку с инструментами и бутылкой водки, которую он оставил на кухне. Но омоновец быстро скомандовал: «Лежать!», и дядя Вася притворился мёртвым.

Четвергов с Головановым растерянно стояли, не понимая, почему в комнате стоит тишина, и Слепнёв не угрожает убить квартирантку с ребёнком, предъявляя свои требования.

Омоновец попросил всех отойти в сторону и, на пальцах поговорив со своей группой, ударом ноги вышиб хлипкую дверь, стремительно вбежав в комнату. Следом за ним зашли остальные.

Слепнёв стоял возле окна и прерывисто дышал. В руках у него был нож.

— Не подходите! — вдруг завизжал он. — Я порежу себе вены.

— Что это у тебя? — буднично спросил Голованов и показал на его ногу.

Слепнёв нагнул голову и в это время крепкие руки омоновца цепко схватили его за правое запястье. Нож со стуком упал на пол.

Волков удивлённо крутил головой и, наконец, не выдержав, спросил.

— А где женщина с ребёнком?

Омоновцы повели Слепнёва в машину, а они растерянно обводили взглядом небольшую комнату со старой советской мебелью.

Голованов подошёл к трёхстворчатому большому шкафу и открыл дверцу, где обычно висела верхняя одежда. Сначала он ничего не понял, но отодвинув вешалку с осенним пальто, увидел Марину, которая сидела, поджав ноги, держа на руках сына. Темнота в шкафу и тепло матери успокоили измученного малыша, и он безмятежно заснул, смешно причмокивая губами.

Капитан хотел помочь ей выйти из шкафа, но она застеснялась и попросила его отойти. Мужчины молча смотрели на неё, ничего не понимая, а Марина не выдержала и стыдливо произнесла:

— Ну, что вы смотрите? Я описалась… от страха.

Полицейские понимающе кивнули и молча вышли из комнаты. Зайдя на кухню, они увидели живописную картину. Слесарь сидел на полу, прислонившись к стене. Возле него стояла открытая брезентовая сумка с инструментами, а он жадно пил прозрачную горючую жидкость прямо из горла.

— Картина в масле, — присвистнул Четвергов.

— Не в масле, а маслом, — поправил Голованов.

— Маслом — это в картинной галерее, а в гадюшнике — в масле, — тоном не терпящим возражений, произнёс подполковник.

Через минуту только что полная людей квартира опустела. Слесарь, икнув, попытался встать. Но ноги плохо слушались его. Тогда он подполз к стулу и, облокотившись на него, встал. Держась за стул, он взял сумку и, покачиваясь, пошёл к выходу, привычно матерясь.

Приехав в отделение, Четвергов с Головановым чувствовали себя именинниками. Но рукопись пока была не найдена, поэтому радоваться было рано.

Капитан позвонил журналистке и сказал, что завтра они могут идти на работу, а дети в школу и садик, потому что подозреваемый задержан. Агния удивилась и спросила:

— А когда вы успели? Мы же только утром с вами разговаривали об этом мужчине.

— Работаем, — просто ответил Голованов.

Наступил уже вечер, и Четвергов предложил отложить допрос на утро и отправиться домой.

— Давай сегодня отметим нашу небольшую победу, — садясь в машину, сказал он.

Голованов молча кивнул. Он вдруг ощутил непреодолимую усталость. Но она была на удивление приятной.

— Когда мы найдём рукопись, поедешь со мной в Мелихово? — вдруг спросил он Четвергова.

Тот тоже, чувствуя усталость, просто кивнул, но потом добавил:

— Только Валентину Спиридоновну возьмём.

Поужинав, они, не дожидаясь вечерних новостей, крепко заснули, каждый со своими мыслями.