Зима с сюрпризом,или Ищите рукопись

Глава тридцать четвёртая

Прошло несколько дней.

Четвергов с Головановым сидели в кабинете и, расслабившись, обсуждали недавние события, которые, словно большой косяк рыб, неожиданно очутились в их сетях.

— Вот и последний пазл закрыл пустующее место, — со вздохом облегчения сказал подполковник. — Теперь дело можно отправлять в суд. На душе спокойно, потому что мы с тобой не только это преступление раскрыли, но и дедушку с бабушкой маленькому Ванечке нашли. Пока его биологический отец будет отбывать наказание, им будет о ком позаботиться. Да и Марина на улице не останется. Николай Алексеевич, может, подумаешь и переведёшься в наш отдел? У нас с тобой такой хороший тандем получился. Что скажешь, дружище?

Голованов хитро улыбнулся и ответил:

— Борисыч, лучше я к тебе в гости буду приезжать. Потому что, кто однажды отведал пирогов Валентины Спиридоновны, тот на всю жизнь становится её поклонником.

Они рассмеялись. Четвергову польстил комплимент в адрес его жены, и он добавил:

— Ну а мы, как только появится свободное время, обязательно приедем к вам Мелихово. Надо будет своими глазами увидеть то, что я слышал и читал в показаниях. Кстати, когда я разговаривал по телефону с вашим начальником по поводу передачи рукописи, то понял, что на тебя готовят приказ о присуждении тебе звания майора. Считаю, что это будет вполне заслуженно. Лихо ты тогда в квартире Дёминой разделал нас под орех. А эти-то стервецы, что удумали? Такую раритетную вещь к люстре примотали. Хорошо, что бумага плотной оказалась и не пострадала. Умели раньше папиры делать.

Понимая, что воспоминания могут задержать его пребывание в московском отделении полиции, которое по сути стало вторым местом работы, Голованов встал и, поправив пиджак, сказал:

— Ладно, поеду я Савва Борисович. Надо ещё к журналистке заехать, вещдок вернуть и поблагодарить за содействие. Хорошие люди оказались. А ты, если что звони и ребятам своим от меня спасибо скажи. Они у тебя молодцы.

Капитан спустился во двор отделения полиции и, кинув на большое здание прощальный взгляд, подошёл к своей машине. Он так хотел, чтобы это дело поскорее закончилось, а когда, в итоге, всё получилось, вдруг почувствовал лёгкую грусть.

Капитан тряхнул головой и сел за руль. «Журналистка Кондакова наверняка сейчас на работе, поэтому поеду к ней в редакцию, — подумал он, выезжая на дорогу. — Надо уметь исправлять свои ошибки. Тем более что Кондакова с Беляевым мне очень помогли. Да и сын их, Игорь, тоже оказался достойным своих родителей».

Он подъехал к зданию редакции, где работала Агния, и связался с ней по телефону. Через некоторое время они встретились в фойе, а затем поднялись по просьбе Голованова в кабинет главного редактора.

Олег Никитич вопросительно поглядывал на представителя закона, а про себя думал, что если Кондакова и дальше будет раздражать наши внутренние органы, имея ввиду полицию, то ей придётся поискать другое место работы.

Голованов спросил у главреда, можно ли на пять минут собрать коллектив редакции, потому что он пришёл по поручению ОВД города Чехова.

Секретарь Полина объявила по громкой связи, чтобы все, кто находится в это время в редакции, срочно собрались в кабинете главного редактора.

Когда удивлённые репортёры, журналисты, художники и ответственные отделов собрались у Олега Никитича, не понимая, что случилось, Голованов, представившись, сказал:

— Я хочу исправить ошибку, которая произошла по ходу следствия. Ваш коллега Беляев Дмитрий Александрович ошибочно был признан виновным в деле о хищении рукописи из дома-музея Чехова. Но его жена, Кондакова Агния Фёдоровна, предоставила нам важные факты и фотографии, которые помогли следствию выйти на правильный путь и найти настоящих преступников. В связи с этим, я хочу поблагодарить товарища Беляева и товарища Кондакову за содействие и неоценимый вклад, который они внесли в расследование этого дела, рискуя не только своей жизнью, но и жизнью близких людей.

Агния с Дмитрием, стояли возле окна, открыв рот от изумления. Они никак не ожидали, что следователь из Подмосковья найдёт время и придёт извиниться в редакцию, где, в принципе, все уже забыли про то, что случилось в конце прошлого года.

Но разве в этом было дело?

Голованов своим публичным извинением, практически, снял весь негатив, который незримо присутствовал в мыслях и разговорах людей.

Олег Никитич первым зааплодировал, поддержав, идущие из самого сердца, слова следователя Голованова. Присутствующие сначала робко, а потом смело подхватили порыв своего редактора, а кто-то даже крикнул: «Даёшь свободу Дмитрию Беляеву!»

Но Голованов не желал превращать собрание в юмористическое представление и серьёзно продолжил:

— Вы даже представить себе не можете, из каких мелких деталей, которые мы получили от семьи журналистки Кондаковой, сложился правильный исход операции. Поэтому я на законных основаниях передаю им бессрочный входной билет на посещение усадьбы Антона Павловича Чехова в Мелихово, выписанный администрацией музея.

Эти слова следователя особенно сильно всколыхнули присутствующих, и народ забурлил и задвигался, уважительно поглядывая на Агнию с Дмитрием.

А Голованов, уже устав от торжественной речи, подошёл к скромно стоявшим именинникам события и под громкие аплодисменты вручил им памятный документ и фотоаппарат, который был приобщён к делу.

Потом на секунду, прикинув что-то в уме, он достал из внутреннего кармана пиджака советский значок, на котором был изображён пограничник с собакой и, отдав Дмитрию, сказал:

— А это передайте сыну лично от меня. Хорошего парня вы с женой воспитали, и вам есть чем гордиться.

Женщины, сидевшие в кабинете, сразу прослезились, а мужчины неожиданно закашляли и, понимая, что собрание закончено, потянулись к выходу.

Когда Гуня с Димой прощались в фойе с капитаном, он, смущаясь, спросил:

— Всё время хотел у вас спросить, почему в вашей семье у всех разные фамилии, ведь это же так неудобно при составлении протоколов?