Зимнее счастье со свёкром

Глава 1

Москва, декабрь. Город скован морозом, как старая рана, ноющая в сырую погоду. Снег падает крупными хлопьями, покрывая улицы белым одеялом, а Вероника, 25-летняя модель с лицом, словно выточенным из льда, стоит у окна корпоративного зала, глядя на мерцающие огни Кремля. Её длинные белокурые волосы ниспадают волнами, но глаза скрывают бурю, которую она тщательно прячет. Зачем она вышла за Игоря? Эта мысль скользит в её сознании, пока она сжимает бокал шампанского, чувствуя, как холод проникает глубже.

Зал гудит от смеха и звяканья стаканов — ежегодный фарс, где коллеги разыгрывают дружбу, а шефы раздают награды. Вероника в белом платье, облегающем идеальную фигуру, ощущает себя экспонатом в музее. Её муж, Игорь, 28 лет, с мальчишеским лицом, болтает у бара, не замечая её отсутствия. Он никогда не спрашивал, как у неё дела, просто оставляя одну в этой суете.

Вдруг она ощущает тяжёлый взгляд — пронизывающий, как лазер. Захар, 45 лет, владелец модельного агентства и её свёкор, стоит в углу, опираясь на высокий стол. Его фигура крепкая, с проседью в волосах, и глаза, видевшие слишком много. В костюме, идеально сидящем на атлетичном теле, он держит стакан коньяка. Интересно, сколько лет она терпит это? Такая женщина не должна гаснуть в тени.

Их взгляды встречаются — дольше, чем положено. Вероника моргает первой, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Ведь он отец Игоря, и это неправильно, но в глубине души шепчет искра любопытства. Захар отрывается от стены и приближается, шаги уверенные, как у хищника. Он останавливается рядом, слишком близко, и Вероника улавливает запах его одеколона — смесь табака и древесины.

— Вы выглядите усталой, Вероника, — говорит он, наливая коньяк в её бокал. Голос низкий, бархатный, с лёгким акцентом от европейских поездок.

Она сглатывает, стараясь сохранить спокойствие. Это запретно, но сердце бьётся чаще, и она берёт бокал.

— Спасибо, Захар. Просто корпоративы всегда такие утомляющие.

— Ты могла бы светить ярче, — продолжает он, наклоняясь ближе, так что его дыхание касается уха. — Если захочешь.

Его слова висят в воздухе, как угроза или обещание. Вероника замирает, пальцы сжимают бокал, и в голове вспыхивают образы: его руки на талии, губы на коже. Это безумие, но возбуждение растёт. Она поднимает глаза и видит в его взгляде голод, отзывающийся эхом внутри.

Игорь хохочет с коллегами, не подозревая ни о чём. Он никогда не смотрел на неё так, не видел в ней женщину, а не просто аксессуар. Захар не отступает.

— Давай уйдём отсюда, — предлагает он, кивая на балкон. — Поговорим наедине. Ты заслуживаешь большего, чем эта....

Вероника колеблется — это опасно, скандал будет ужасным, если кто-то увидит. Но любопытство перевешивает, и она кивает, следуя за ним на балкон, где снег кружится в холодном воздухе.

На балконе, под уличными огнями, Захар прижимает её к перилам.

— Ты знаешь, о чём я, — шепчет он, рука скользит по спине. — Твой брак — ошибка. Ты создана для большего.

Вероника дрожит, не от холода, и не сопротивляется, когда он целует её. Мир исчезает в вихре снега и страсти. Тем временем в зале Игорь поднимает тост, не ведая, что его мир рушится. Жизнь слишком коротка для сожалений, и она — его.

Вероника отстраняется, задыхаясь.

— Мы не можем, — бормочет она, но в глазах нет уверенности.

— Можем, — отвечает он. — И будем.

Снегопад утих, оставив город в тишине, пропитанной ожиданием. Захар, с лёгкой улыбкой на губах, предложил Веронике обсудить контракт в своём пентхаусе — простая фраза, брошенная в конце корпоративного вечера, когда все расходились. Она колебалась, но любопытство и вино сделали своё дело. Теперь она стоит в просторном холле его квартиры на верхнем этаже, окружённая роскошью: высокие потолки, кожаная мебель, вид на заснеженный город сквозь панорамные окна. Её белое платье всё ещё на ней, но оно кажется слишком лёгким для этой обстановки, полной напряжения.

Захар закрывает дверь, его движения уверенные, как всегда. Он подходит ближе, запах одеколона заполняет пространство.

— Садись, — говорит он, кивая на диван. — Давай поговорим о твоём будущем в агентстве. У меня есть предложения, которые изменят всё.

Вероника опускается на край дивана, скрещивая ноги, чтобы скрыть нервозность. Ей следует уйти — это инстинкт, но она остаётся, позволяя словам Захара литься. Он наливает вино, его глаза не отрываются от неё.

— Ты талантлива, Вероника. Но ты зажимаешь себя в рамки. Давай разберём, что можно сделать.

Время тянется, разговор переходит от бизнеса к личному, и воздух густеет от невысказанного. Вдруг она встаёт, решив, что пора заканчивать.

— Спасибо за вино, Захар, но мне нужно идти, — произносит она, направляясь к двери.

Он оказывается там быстрее, чем она ожидала, блокируя путь своим телом. Его рука ложится на дверь, не давая открыть.

— Ты действительно хочешь уйти? — спрашивает он, голос низкий, почти шепот.

Её сердце колотится, тело напрягается от близости. Его пальцы скользят по её шее, тёплые и требовательные, обводя линию ключицы. Губы находят ухо, лёгкое касание, от которого по коже бегут мурашки.

— Скажи нет — и я отпущу, — бормочет он, его дыхание обжигает кожу.

Но её тело предаёт — оно отвечает, подаваясь ближе, руки сами тянутся к его груди. Он чувствует это, и его ладонь опускается ниже, на талию, прижимая её к себе. Его эрекция уже ощутима сквозь брюки, огромная выпуклость, давящая на её бедро. Захар целует её шею, губы жадные, язык пробегает по коже, оставляя мокрый след. Она вздрагивает, ноги слабеют, и он использует это, чтобы прижать её к стене.

Его руки рвут ткань платья, раздирая шов на плече, обнажая грудь. Соски уже твёрдые, торчащие от возбуждения, и он накрывает один губами, посасывая жёстко, зубами слегка кусая. Вероника стонет, её пальцы впиваются в его волосы, тело аркой выгибается. Он отрывается, чтобы стащить платье полностью, и оно падает к ногам, оставляя её в одних чулках.