Зимнее Волшебство: Похищение Конфетной Королевы

Глава - 8

Алессандр и пятеро Конфет дошли до снежных вершин вечером этого же дня.

Как и предполагалось, дорога не заняла слишком много времени. Гораздо больше Конфеты ныли о том, что им холодно и они проголодались. И в честь этого они решили устроить небольшой привал, хотя до Теньтауна оставалось рукой подать, но мнение большинства победило, поэтому они остановились, чтобы тут же зашуршать обёртками от сладостей, которые нашли в подозрительно больших карманах своих курток.

Естественно, они предложили сладости и Алессандру, но детектив вежливо и деликатно отказался под внимательные взгляды со стороны Конфет. В особенности со стороны Крекера, который почему-то ещё очень долго косился на Александра, словно он оскорбил его тем, что не взял конфету со вкусом ликёра. Варенье же на отказ просто пожала плечами с таким выражением лица, мол, мне же больше достанется.

С наступлением сумерек они вошли в город. Все такие пёстрые, яркие, броские, что аж зубы свело от сладости.

Редкие прохожие в серых одеждах с удивлением провожали их взглядами. Некоторые даже останавливались, забывая, куда шли. Оно и ясно: не каждый день видишь розовых клоунов (Алессандр мысленно рассмеялся, хотя с опозданием понял, что розовое пальто и сиреневая заколка приобщала его к Конфетам, поэтому его лицо вмиг стало хмурым).

Проходя по главной дороге, что вела их к воротам дворца, они отмечали, что праздничное настроение вовсе не присутствовало в городе. Не слышны были песни, не чувствовался запах булочек и конфет в воздухе, не было соответствующей атрибутики. Всё было тусклым и серым. Словно неживым.

Изюмка и Маршмиккус шли близко друг к другу, словно блёклость Теньтауна могла забрать у них розовый стержень и сделать Фигурами. Но давайте на чистоту: если ты родился Конфетой, то и останешься Конфетой на всю жизнь, это же правило распространялось и на Фигур.

Однако, нечто яркое и пёстрое привлекло внимание Конфет. Они свернули шеи вправо и обомлели.

Магазин одежды и обуви поразил их наличием яркой одежды, которую обычно можно было наблюдать на жителях Конфетбурга.

– Ч-что это значит? – прошептала Варенье.

Алессандр остановился рядом с подозрительно тихими Конфетами, которые во все глаза заглядывали внутрь магазина, замечая те самые розовые и голубы вещи.

– Магазин одежды и обуви. – ответил Александр, словно это была самая очевидная вещь на свете.

– Да, но...– Варенье осеклась. Она в неуверенности протянула руку, прикладывая ее к стеклу, которое тут же обдало её холодом. – Зачем им такая одежда? Разве они носят подобное? Почему они шьют её?

– Чтобы поставлять в Конфетбург, разве не очевидно? – Алессандр двинулся дальше, не обращая внимания на разрыв шаблона внутри Конфет.

– Но...

– Вы никогда не задумывались, откуда у вас такая одежда? Кто её шьёт, если в Конфетбурге нет специализированных магазинов одежды и обуви? – в ответ последовала тишина, но за ней скрывался бешенный мыслительный процесс шестерёнок. – Всё, что есть в Конфетбурге, это заслуга Теньтауна. – он развёл руками в стороны. – Одежда, дома и другое. Наш город умеет делать только сладости, петь песни и танцевать. Всё. – концовка вышла слегка грубой, но такова была реальность.

– Это не правда! – воскликнул Крекер, выходя вперёд. Как детектив может такое говорить?! – Конфеты сами строят себе дома под стать своему росту, все это знают!

– Да ну надо же?! – несколько прохожих зашагали быстрее, чтобы не быть втянутыми в разгар спора. – А рабочие Теньтауна мне говорят об обратном. Один магазин одежды и обуви чего только стоит! – Алессандр подошёл ближе. – Видите вон ту вывеску? – он указал на вывеску с именем Брина Дарксмита. – Этот человек строит дома, никак не Конфеты. У нас есть только фабрика по производству сладостей. У нас нет людей, занимающихся тяжёлым трудом, не считая врачей и учителей.

– Почему ты так говоришь? – к его ужасу, к спору присоединилась Макаруня.

Алессандр толкнулся языком в щёку, потому что Макаруня была последней Конфетой, на которую он хотел повышать голос.

– Потому что это правда. – слабо ответил Алессандр, опуская глаза на дорогу, засыпанную снегом. Он не хотел видеть боль в глазах цвета трюфеля.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила пекарь и Алессандр был не готов ответить на этот вопрос.