Зимние искры нашей любви

Глава 1

Москва встретила меня не просто снегом, а настоящей снежной бурей, словно пытаясь замести все мои деревенские следы и воспоминания. Ася Богданова, собственной персоной, приехала покорять столицу… ну, ладно, не покорять, а просто встретить Новый год со своим старшим братом Мишей. В нашей глуши такого размаха не увидишь, и каждая сверкающая гирлянда, каждый нарядный прохожий казались чудом.

Миша встретил меня на вокзале с неизменной широкой улыбкой и объятиями, которые могли бы сломать кости, но для меня всегда были самым надежным убежищем.
— Моя деревенская принцесса! – воскликнул он, подхватывая мой небольшой, но набитый до отказа чемодан.
Я ткнула его локтем в бок.
— Ну-ну, Миш, я уже не та Аська, которую ты знал.
Он только рассмеялся, обнимая меня за плечи.
— И что, Москва сделала из тебя светскую львицу?
— Пока только простуженную Золушку, — пробормотала я, ежась от пронизывающего ветра, который, кажется, был специально создан для того, чтобы проверять на прочность провинциальных девиц.

Первые дни пролетели в предновогодней суете. Мы с Мишей гуляли по праздничному городу, катались на коньках на Красной площади, пили горячий глинтвейн на ярмарках. Я чувствовала себя как в сказке, хоть и старалась держать лицо – все же, я не вчера родилась, и восторгаться каждой елкой было бы слишком по-детски. Но внутри меня все ликовало. Это было так не похоже на привычные деревенские будни, где главная радость зимой – это сани и баня.

На третий день Миша сообщил, что вечером у нас будут гости.
— Мои друзья, — небрежно бросил он, — Ну, и ты с нами. Будет весело.
Мои брови поползли вверх. Друзья Миши обычно означали кучу парней, которые относились ко мне либо как к младшей сестре, либо как к невидимому предмету интерьера.
— Надеюсь, там не будет… того самого? – осторожно спросила я, стараясь не выдать свое легкое волнение.
Миша, конечно же, сразу понял, о ком речь.
— Кирилл? Почему не будет? Он же мой лучший друг! Он почти тут живет. И, кстати, он тебя спрашивал.
Мое сердце сделало какой-то непонятный кульбит. Спрашивал? После всех этих лет?

Кирилл Ромашкин. Имя, которое заставляло меня сжимать кулаки даже сейчас, спустя столько лет. Он был на три года старше меня, и в детстве, когда Миша брал меня с собой на речку или в лес, Кирилл всегда находил способ поиздеваться. Моим клеймом было "деревенская девчушка". Он произносил это так, будто я была каким-то недоразумением, застрявшим на его пути к взрослым и важным делам. Я ненавидела его ехидную ухмылку, его наглые глаза и его способность мгновенно выводить меня из себя. Я дралась с ним, кусалась, царапалась – все тщетно. Он только смеялся, глядя на мою ярость, как на забавное представление.

Я надела свое самое красивое платье – темно-синее, с открытыми плечами, подчеркивающее талию. Хотела выглядеть не просто хорошо, а сногсшибательно. Чтобы Кирилл Ромашкин подавился своим снисходительным смешком. Чтобы он увидел, что "деревенская девчушка" выросла, и теперь она совсем не та, кого можно безнаказанно дразнить.
Когда раздался звонок в дверь, я почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок. Миша открыл. И вот он. Кирилл.

Первое, что я заметила – он вырос. Естественно. Но не просто вырос, а превратился в мужчину, от которого исходила какая-то странная, притягательная энергия. Широкие плечи, узкие бедра, темные, слегка растрепанные волосы, которые, казалось, только что перенес легкий шторм. Его глаза… они все еще были наглыми, но теперь в них читалась какая-то новая глубина. А еще, он был горячим. Бесспорно, чертовски горячим.

Он остановился на пороге, его взгляд скользнул по Мише, затем задержался на мне. И я поймала его. Тот самый взгляд, который заставил мое сердце пропустить удар. Не насмешливый, не снисходительный, а… оценивающий. И в нем было нечто большее. Удивление? Восхищение?
— Привет, Миш, — произнес он, и его голос, когда-то писклявый мальчишеский, теперь был низким и приятным. — А это… Ася?

Я выпрямилась. Моя гордость требовала немедленно поставить его на место.
— А что, не узнал? Или "деревенская девчушка" так сильно изменилась, что теперь даже Ромашкин теряется в догадках? – Я изогнула бровь, стараясь выглядеть максимально надменно.
Кирилл медленно улыбнулся. Это была не та ехидная усмешка из детства. Эта улыбка была… очаровательной. И опасной.
— Очень сильно изменилась, Богданова. Приятно удивлен.
Он протянул мне руку. Я медленно пожала ее. Его ладонь была теплой и сильной. Наши пальцы чуть задержались. И в этот момент я почувствовала, что что-то изменилось. Не просто во мне, не просто в нем, а между нами. Как будто какой-то невидимый электрический разряд прошел по нашим телам.

Вечер прошел в смешанных чувствах. Я пыталась игнорировать Кирилла, но он, кажется, нарочно притягивал к себе внимание. Рассказывал истории, шутил, смеялся. И каждый раз я ловила его взгляд на себе. Он был внимательным, проникающим, словно он пытался разгадать какую-то загадку. Я ловила себя на том, что тоже смотрю на него, что прислушиваюсь к его голосу. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, я чувствовала этот жар, эту невидимую связь.

В какой-то момент, когда Миша и другие друзья отвлеклись, Кирилл подошел ко мне.
— Ты какая-то… колючая, Ась. Все еще злишься на меня?
— А что, есть за что? – я притворилась, что не помню.
Он усмехнулся.
— Ну, возможно, я пару раз был неправ. Но ты же знаешь, мальчишки иногда бывают… дураками.
— Дураками? Ты был не просто дураком, Ромашкин. Ты был занозой в моей пятой точке, — я не смогла удержаться от улыбки.
Он засмеялся. Звонко, искренне. И я поняла, что этот смех мне нравится.
— Может, загладим вину? – он предложил. – Прогуляемся? Тут недалеко есть сквер, очень красиво подсвечен.
Я поколебалась. Часть меня кричала "нет", напоминая о прошлых обидах. Но другая, более сильная часть, шептала "да". И она победила.

Мы вышли в заснеженную Москву. Фонари отбрасывали мягкий свет на пушистый снег, превращая его в искрящееся одеяло. Воздух был морозным, но свежим, щипал щеки и нос. Я закуталась в свой шарф, а Кирилл, заметив это, снял свою перчатку и легко погладил мою щеку.
— Холодно?
От его прикосновения я вздрогнула, но не от холода. От этого прикосновения по всему телу разлилось тепло.
— Немного, — пробормотала я, отводя взгляд.
Мы шли молча, слушали хруст снега под ногами. Наконец, Кирилл заговорил.
— Ася… знаешь, я часто вспоминал тебя. И не только как ту девочку, которую дразнил. Ты всегда была особенной. Не такой, как все остальные. С характером. Огненным.
Я посмотрела на него, удивляясь его искренности.
— Ты меня дразнил, потому что я была "деревенской". А теперь говоришь, что я особенная?
Он остановился, повернулся ко мне. В его глазах было что-то глубокое, о чем он не говорил.
— Я дразнил тебя, потому что ты была младшей сестрой моего лучшего друга, и я не знал, как себя вести. Ты была такой яркой, такой живой, и я… я не знал, как привлечь твое внимание иначе. Глупо, да?
Я почувствовала, как рушатся мои защитные стены. Он признался. Он почти извинился. И не просто так, а с объяснением, которое казалось правдивым.
— Очень глупо, — все же ухмыльнулась я. – Но, кажется, сработало.
Он улыбнулся в ответ, его глаза сверкнули.
— Значит, теперь ты меня не так сильно ненавидишь?
— Возможно, — я позволила себе чуть-чуть флирта. – Если ты постараешься, возможно, я даже прощу тебя.