Зимние сказки

Сгинь-гора

 Дмитрий Колотилин

     - Вот чего мне не лежалось на печи-то? – он сплюнул, не прекращая упираться в дощатую дверь, оббитую поржавевшим железом: - Чего мне не хватало?

     Дверь содрогнулась, но выдержала удар того, что пыталось ворваться внутрь, лишь ржа местами отвалилась невесомыми пластинками, исчезая во мраке при падении. Глаза уже привыкли к темноте, и он мог различать очертания.

     - Знаю же, что дурак, так нет, решил себя испытать, чтобы утереть носы всем. И теперь что? Здесь погибать? Да пойди прочь, Страхолюдина Пещерная!!! – не выдержал он, когда дверь вновь затрещала от удара: - Нечем во мне поживиться!!! Кожа да кости, совсем тощий!!!

     Дверь в ответ вновь ухнула, заходив и сдерживая сильный, но неуклюжий удар. Снаружи постоянно раздавалось шорканье, как будто бы кто-то всё время тёрся о стены пещеры. Видимо, узкая горловина отнорка не помещала зверюгу, внезапно вылезшую из кромешной пропасти витиеватой пещеры. И теперь той было не особо удобно, иначе эта хлипкая с виду дверца, отделявшая небольшую нору, видимо, бывшую чьим-то жилищем когда-то, не устояла бы и после первого удара.

     - Не буди лихо, пока спит тихо, - молодец буркнул себе под нос молодец: - Понесло же меня в эту пещеру. Сюда же мужики и десятком не хаживают, а я один, мол, сам с усам. Тьфу ты, права мамка была, а я дурак её не слушал, иначе сейчас бы валялся на печи, да пузо чесал. Нет же, решил себя показать.

     Будто поддержав его рассуждения, нечто вновь ударило по двери, тут же содрогнувшейся, но вновь устоявшей, хотя доски заскрипели, как будто по ним прошлись когтями.

     - Да сгинь ты уже!!! По щучьему велению, моему хотению!!!

     Дверь вновь сотряслась, доски жалобно застонали.

     - Да что ж такое? Почему не работает? Вчера только пожелал, чтобы в бочке квас был всегда холодным и не заканчивался, при этом не прокисая! От чего же эта страхолюдина не сгинет? Надо ещё попробовать. По щучьему веленью, по моему хотенью желаю оказаться в своём дворце!

     Доски затрещали, сдерживая очередной удар.

     - Да пропади ты пропадом!!!

     Он много раз слышал небылицы об этом гиблом месте, сказители ни раз вещали о Сгинь-горе у трёх дорог. И много кого пропало здесь, хотя, и окружной лес имел дурную славу, ведь в нём поселилась всякая нечисть, что сгубила немало люда. А вот молодец не боялся, ухмыляясь этим сказкам и бахвалясь, что когда-нибудь-таки соберётся и изведёт всю нечисть за раз. И надо же было собраться? Не лежалось на печи, оставил жену во дворце, а сам решил тайком сходить и выведать, что же такого в этой самой пещере.

     Нет чтобы созвать богатырей славных витязей, да мало ли героев на земле? Тех же Ванек от дураков до царевичей видимо невидимо. А вот Емеля один, и тот дурак, раз решился на то, на что и Илья Муромец не подпишется ни разу. Хотя вот его не встречал, как и других героев былин. Старики говорили, мол, те на границе больше гуляют, с внешним ворогом бьются не на жизнь, но на смерть. А дела внутренние решать цари да князья должны, на то и поставлены.

     Знал бы он, что на себя возьмёт, когда согласился жениться на царевне, вот только обернуть всё взад даже тогда, когда пожелал себе ума палату у щуки, так и не решился. Наверное, из-за страха оказаться всё в той же избушке на печи, где две невестки постоянно что-то от него требуют, пока его братья где-то в разъездах. Да и сейчас легче не стало, ведь родственники всё равно припёрлись к нему и потребовали устроить их жизнь, выделив каждому по палатам да назначить на должность высокую.

     Емеля не стал гнать родню, выполнив всё, что те пожелали, но в меру, ведь все ещё помнят историю про старика с неводом и его безудержную старуху. Говорили, что тот так и живёт на том самом берегу со своей сварливой женой, каждодневно забрасывая прохудившийся невод. А вот золотую рыбку никто не видел, да и его щуку тоже на его же нескрываемую радость. Хоть и дураком родился, но сейчас-то была ума палата, и поэтому Емеля многое мог обдумать, решив делать всё так, чтобы это не мешало ему жить по собственному желанию и не мешать дальше лениться на своей печи.

     - Да сгинь ты уже!!! – дверь вновь содрогнулась, и казалось, что некоторые из трещин увеличились, через которые ворвалось тяжёлое дыхание твари.

     А потом жене стало всего мало, сначала она захотела, чтобы он стал красоты неписанной, потом силы недюжинной, следом злата да серебра в кладовых, а там и самоцветов в придачу. Во дворце каждый день пляски да гулянки принялась устраивать, откуда-то скоморохов понабежало.

     Но Емеле лень было веселиться каждодневно, и он просто перестал появляться на этих гуляньях. И однажды, не выдержав, он пожелал, чтобы все эти гулянки прекратились, а жена занялась бы хозяйством. Утром следующего дня он увидел результат, когда царевна схватила метлу и принялась выметать опочивальню.

     Через неделю усердная хозяйка Емеле вновь наскучила, и он пожелал, чтобы та стала обычной женой. Сказано – сделано, безудержное стремление держать всё в идеальной чистоте исчезло, перед ним была просто любящая жена, но от чего-то принявшаяся упрекать его в собственной лености. И полились «у всех мужики, как мужики, а мой только на печи лежать и может», «сходил бы что ли указов бы написал, а то государство без присмотра», «вот куда я смотрела, когда в тебя влюблялась», «войной что ли кто-нибудь пришёл бы, глядишь, с печи тебя согнал» …