Зимние сказки Запределья

Глава 3. Дед Белун

Звезда соскользнула с ладони хозяйки Прилунья, заплясала над озером, испуганно замершим в оковах волшебного льда. Как Лунница стала его расколдовывать, сестры не увидели. Острые лучики позолотили пространство, рассыпали им на головы звездную пыль. Чудесная сила подхватила девушек, закружила в слепящем вихре.

Миг - и они уже не в Прилунье. А вокруг все такое знакомое…

- Гляди-ка, - удивилась Веренна. - В родное Белозимье вернулись! Почему так? Может, звездочка решила почудить? Или это Баюн не хочет быть расколдованным?

- Было бы обидно, - задумчиво проговорила Ильяна. – Но маловероятно. Если бы вещий кот такое заранее спланировал – дал бы знать. Зачем ему нас… как люди скажут, подставлять? А уж чтобы волшебство изначальной чародейки дало сбой...

Веренна слегка дернула ее за рукав.

- Так, может, все проще? Надо просто найти дедушку и посоветоваться. Да?

- Давай попробуем.

Ильяна взяла Веренну под руку, и сестры направились к дому Стужайло мимо заснеженных избушек и елей, украшенных цветами и огнями. Полупрозрачные деревья весело сверкали под насыщенно-желтым солнцем. Здесь не темное льдистое царство Морены-зимы, не Подземье. Белозимье – морозный, но светлый запредельный край. Терема блистают голубоватыми боками, и стоят на сугробах невесомые замки на манер иноземных. Кажется, вот-вот – и умчатся к облакам. Но снежный дед, хозяин этого края, жил в деревянном доме, ладно срубленном, празднично-ярком.

Впрочем, хозяина Белозимья внучки дома не застали. Проходящая мимо снегурочка сказала, что Стужайло и вовсе умчался совсем недавно в какой-то другой край.

Веренна шумно вздохнула. Спасать вещего Баюна с помощью деда было бы, конечно, проще. Ильяна же не теряла время на сожаления. Она следила за звездочкой Лунницы. А та, диковато приплясывая в воздухе, понеслась вдруг в сторону речушки, которую сестры называли Карамелькой -за прозрачно-золотистый цвет.

Речка Карамелька, чьи берега поросли инистыми травами, то замерзала, то оттаивала, повинуясь каким-то своим, никому, кроме нее, не ведомым капризам. Сейчас она игриво поблескивала желтоватым льдом. Возле обширной проруби сидел дедушка Белун, хорошо знакомый сестрам, и пытался ловить рыбу сачком. Выглядел он уютно, по-домашнему. Седая голова не покрыта, на ногах – пушистые толстые носки. А шуба такая меховая, белоснежная, что казалось, будто одет он в сугроб.

- Здравствуй, дедушка, - тепло поздоровалась Ильяна.

- Доброго денечка.

- С наступающим, Белун! А ты рыболов, оказывается, - заулыбалась весенняя сестра.

Старик вздохнул.

- Так-то нет. Не люблю такое дело, но это я не для себя. Дедушке вашему, Стужайле, хочу подарок сделать. Слыхал я, раздобыл он ледяной аквариум – изнутри тот больше, чем снаружи, и рыбкам в нем привольно. Вот только рыбок-то у друга моего старинного и нет. И очень бы мне надо поймать для него хоть одну, а то Стужайло на меня в обиде.

- Что ж ты такого сделал, дедушка? – удивилась Веренна.

- В том-то и дело, что не сделал. Подарил он мне на прошлый Новый год валенки, а я их не ношу.

- Отчего ж не носишь? – полюбопытствовала Ильяна.

- Э, - хитро улыбнулся Белун, поглаживая длиннющую снежную бороду. - Носки мои волшебные. Они и греют, и по небу меня носят, как сапоги семимильные. А когда валенки натянешь – все волшебство и пропадает. Я Стужайле объяснял, а он уперся – не порядок в морозном краю в одних носках ходить.

- Ох. Уж он такой, наш дедушка, - вздохнула Веренна. – Добрый, но упрямый.

- Вот-вот. А тут еще такое дело, что переживает, поди, ну и ворчит на всех подряд. Зачастила к нам Мраченка после того, как весной ее братец уснул тут у нас в саду Забвения и вроде как рассеялся в белых цветах. Развоплотился.

Сестры, погрустнев, переглянулись. Много разных чудес в Белозимье, есть и опасные. Но местные про них все знают и чарам не поддаются. А для некоторых, например, пришлых, испытания уготованы самой судьбой. Таков и сад Забвения, что загадочным туманом отгораживается от солнца. Белые розы из инея убаюкивают, затягивают в мягкий сон, без забот, без печалей… без всего. Искушение трудное, но преодолимое. Главное же, ни разу еще не было, чтобы кто-то по своей воле пришел в зимний сад, чтобы уснуть в нем навеки. Видимо, весной Беленца совсем свела с ума тоска по ушедшей любимой. Хорошо, что Лунница не знает. Берегут ее от таких вестей, не то и она отчается.

- Мраченка, еще и брата потеряв, совсем уж спятила, - вздохнул дед Белун. – Слышал я, ходит по мирам, напускает на всех град и метели. А наше дело здесь – чтобы радовала зима, и ее добрым словом всегда поминали. Но всего чуднее-то… Рассказал мне недавно ледяной олень… Слышал он, как Мраченка, придя в сонный сад, с братом разговаривала. Причитала, что теперь никого у нее не осталось, кроме какого-то мальчика. Да и то, надо ждать, пока вырастет, и она за него сможет выйти замуж. Что тогда уж он совсем сделается похож на ее Антона. Не нравится мне это, ох не нравится. Хотел Стужайле рассказать, да как к нему подступиться? Но он бы и рад помириться, я знаю. Вот и решил для него рыбку словить. А тут смотрите какое диво!

Присмотрелись сестры. И правда! Под прозрачным желтым льдом мелькали шустрые рыбки. Светились, как звезды, упавшие в прорубь. Плавали кругами, играли. И вместе с ними кружил и плескался под водой золотистый котенок.

- Так вот почему звездочка сюда привела! А дай-ка, пожалуйста, мне свой сачок, дедушка, - попросила Веренна.

Начала она котенка вылавливать. Ильяна тем временем тряхнула рукавом - вырвались из-под него снежные хлопья и сами собой слепились в красивую рыбку. Зимняя сестра облила ее ледяной водой из проруби – рыбка ожила, забила хвостом.

- Новогоднее чудо! – обрадовалась Веренна. – Я тоже попробую…

Быстро вырастив на воде крупную кувшинку, она превратила ее в вазу. Сестры наполнили цветочную вазу водой, пустили туда рыбку и отдали Белуну.

- Держи, дедушка, подарочек для хозяина Белозимья, - сказала Ильяна.