Зимние сказки Запределья

Глава 17. Пленник синих роз

«Оставь его, час пробил», - услышала Катя у себя в голове. Как будто сам этот белый глухой мирок заговорил с ней.

- Обойдетесь! – буркнула девушка. Она села рядом с Никитой, приподняла его голову, положила себе на колени.

- Ну и что ж мне делать с тобой, принц? Знаешь, а ведь я все вспомнила. Мы дружили, когда были детьми. В Сосновке познакомились. Помнишь, как встречали Новый год со взрослыми ночью в лесу… у живой наряженной елки. А как читали книжки… и сочиняли миры?

Ее пальцы нежно гладили растрепанные платиновые волосы.

- Мне так нравилось, что ты такой белобрысый. Ты любил гулять без шапки, снег оседал на твоих волосах. Тогда я впервые назвала тебя Снежным принцем. И начала сочинять сказку про Снежную звезду – для тебя. А ты для меня сочинил звезду Цветочную. Видишь, я все вспомнила. Теперь я понимаю, почему именно туда ты возвращался. Почему она замерзала вместе с тобой. Твоя звезда – твое творение. Часть тебя. Но они обе – наши. Никита, не молчи! Просыпайся скорее. Я ведь все поняла – Мраченка заставила меня все забыть. Ты напомнил ей умершего мужа, и она решила, что когда ты вырастешь – останешься с ней. Я ей мешала. Но я все равно здесь. Никита… что же мне делать? Помнишь, ты погладил меня по щеке на Шерстяной звезде? А теперь я верну тебе нежность поцелуем… Настоящим.

Катя склонилась к спящему юноше. Прикоснулась губами к его губам, и холод пробрал до костей, словно сама зима поцеловала в ответ. Так и было – во сне Никита потянулся к ней, ответил на поцелуй… а ей становилось все хуже. Но она не отпускала его. Перед мысленным взором закружились какие-то видения… Не ее жизнь, чужая.

Голос маленького Никиты…

- Пап! – напряженно, звонко, на надрыве. – Не уходи! Ну я очень тебя прошу! Останься, пап. Не бросай нас с мамой.

Тяжелый вздох. Потом ответ усталого взрослого.

- Никитка, ты ж уже большой. Ты все должен понимать. В жизни не все складывается, как мечтаешь… как планируешь. Жизнь бьет иногда. Больно, правда. Не все бывает так, как нам хочется. Но что уж тут поделать.

Отец гладит Никиту по голове. Тот судорожно сжимает в ладонях его рубашку, утыкается лбом в грудь… а потом резко отстраняется.

- Вот как? Я… никогда тебя больше… ни о чем не попрошу. Я никого больше ни о чем не попрошу!!

Катя даже сжалась, такой болью отозвались внутри эти слова.

«Подожди, подожди, - мысленно зашептала она. – Папа ведь все равно тебя любит. Все еще будет… пусть даже запоздало».

Ее губы все еще на его губах. Он выпивает из него с поцелуем боль и холод. Новые видения – одно грустнее другого. Все, что его мучило, тяготило. Развод родителей, непонимание матери, неприязнь одноклассников… и нет взрослого, который мог бы поддержать. А потом взросление, неудачи в личной жизни. И даже себя увидела со стороны! Они встретились как-то раз снова в Сосновке, а она его не узнала. Маленький Никита ни за что не хотел признаваться себе, какой удар невольно нанесла ему «пигалица».

«Прости меня! Конечно, это Мраченка сделала так, что я тебя забыла, но все равно – прости».

Катя целовала Никиту – он просыпался, а она засыпала. Ему становилось все теплей и уютней в ее объятьях, а ей – все тяжелей и холодней. Но она не отпускала его.

- Катя… - прошептал Никита наконец. – Это ты.

Девушка глубоко вздохнула. Закрыла глаза и попыталась снова его поцеловать. А он только сейчас осознавал, как глубоко, как свежо и искренне любит…

И вдруг почувствовал, что руки Кати уже слабее его сжимают, а губы становятся все холоднее…

Никита сделал над собой усилие и отстранил девушку.

- Катя?

Она не ответила. Она спала непробудным сном.

- Послушай меня, послушай, - заговорил Никита, снова прижимая ее к груди. – Я ведь все знал, всегда знал, чувствовал, что ты не виновата. Еще тогда, восемь лет назад, на Цветочной звезде я хотел все тебе рассказать. Но не мог. Заклятье так действовало, и я об этом догадывался…

Нет ответа.

- Хорошо, признаюсь. Я все-таки обижался. На всех. Ты ведь знаешь, что случилось. Я сильно переживал из-за отца и слег из-за глупой простуды. А потом сбежал в сказку. Но лежащее на мне заклятие не дало мне радости даже там… или это я сам уже не позволял себе радоваться? Я не знаю. И тебя я так мерзко встретил… Считал себя отвергнутым и обиженным, ты ведь меня забыла. Глупо, да. Но раз ты забыла такую яркую игру, наши сочиненные вдвоем звезды… значит, все это никогда не было тебе дорого… так я думал.

Никита беспомощно огляделся. То же марево, белая стынь и хрупкие, ломкие, печальные синие цветы…

- А это еще что такое?

Рядом с девушкой лежал малиновый шар с алой розой внутри. Никита схватил его, но едва легонько сжал в пальцах, как волшебное стекло треснуло. Яркая роза, красная от Катиной крови, упала на розы синие. Поначалу ничего не происходило, а потом цветок засветился живым мягким светом. Этот свет переходил с розы на розу, и каждый из синих бутонов, которого он касался, оттаивал, оживал.

Никита схватил холодную, бесчувственную Катю за плечи и сильно встряхнул.

- Я не хочу потерять тебя, понимаешь? – закричал он. – Только не тебя! Только не девушку, которая меня полюбила! Очнись скорее, пожалуйста. Видишь, сам я очнулся, ты меня освободила! Ты не можешь вот так просто взять на себя мое проклятье. Это слишком неправильно. Это нечестно! Нечестно… Я тебя…

И он вновь припал к ее губам – теперь уже сам. Пылко, нежно, с чувством, которое растопило лед в его душе. Снежный принц поцеловал свою волшебницу и тихо сказал:

- Я тебя люблю.

Она открыла глаза. В их голубой безмятежности загорелись веселые искорки.

- В этом месте снятся очень плохие сны, - пожаловалась Катя.