Зимние узоры любви

Глава 1. Вы переживаете за меня, Агата?

Иду на экзамен через огромные сугробы. Раннее утро, дворники и коммунальные машины ещё не успели убрать улицы, а за ночь намело так, что можно зарыться. Настоящее тридцать первое декабря с его антуражем и украшением к Новому году.

На самом деле не люблю этот праздник. Точнее…с того дня, как умерли родители. Они просто замёрзли. Вот так…уснули и больше не проснулись. Наверно самая спокойная и безболезненная смерть. Ещё и вместе. В обнимку. Но так они оставили меня и братика.

Всегда в этот новогодний праздник перед глазами эта ночь, леденящий душу и тело, холод, что кусает за ноги и за руки, и чувство страха и боли циркулирует по венам как уже составляющая часть крови.

Мы каждый год праздновали у дедушки и бабушки в деревне. И в тот день был не исключением. Но папу сильно задержали на работе, что мама уже хотела не ехать.

«Слишком поздно» — говорила она. «И сильно метёт». Но папа не послушал. Сказал, как раз к одиннадцати будем уже у них.

Мне десять, братику пять. Мы счастливы и веселы, что всё же едем к бабушке и дедушке. Я предвкушала пироги и фирменный бабушкин салат. Ела только её селёдку под шубой. А младший брат Гера, ждал катание на санках, и снежный бой.

Помню мамино лицо тогда. Она переживала, будто что-то чувствовала, но сдалась под уверенностью папы.

Очень темно. Семь вечера. У нас заглохла машина на трассе. А снег только усиливался. Была жуткая метель, хоть и красивая, с крупными хлопьями снега. Тогда мы с Герой ещё любовались им через окно машины и думали, что забавно бы сейчас поиграть в снежки и слепить снеговика.

Но от взволнованных лиц родителей поняли, что-то не так. Мы стояли уже очень долго. Успели съесть бутерброды, что сделала нам мама в дорогу. Машину уже замело до середины, ещё чуть-чуть и до окна дойдёт. Папа всё время звонил кому-то, и с каждым новым разговором, отчаяние всё сильней проскальзывала в голосе.

А потом, в машине закончился бензин. И только тогда паника накрыла всех нас. Визуально ни мама, ни папа не показывали весь ужас, что чувствовали, но это всё летало в воздухе, было во взглядах, в руках мамы.

Помню, как они надели на нас не только наши куртки, но и начали заворачивать уже и в свою одежду.

И мама заставляла нас рассказывать любые истории. Главное — говорить и не спать.

Я болтала почти без умолку, а Гера часто смеялся ещё с моих школьных историй. Но в какой-то момент рука мамы стала тяжелей. И я поняла, что она уснула. От чего-то я не подумала в тот момент, что это признак самой страшной беды в моей жизни. Я подумала, что нужно им дать, поспать. Мы тоже с Герой начали потихоньку засыпать, особенно под тихим наблюдением, как зимние ледяные узоры инея стали покрывать стекло.

А потом резкий шум и крики. Машину, можно сказать, выкопали. Мы с Герой почти сразу проснулись, хоть и сильно замёрзли. А родители…уже не смогли.

Бабушка и дедушка так сильно себя винили. До сих пор эти отголоски боли в нас просыпаются, когда наступают зимние праздники.

Наш дедушка, Михаил Степанович, человек военный, и праздновал, поскольку постольку, всё больше для нас, а бабушка, Мария Львовна, женщина мягкая и очень добрая, обожала праздники, как и я. Мы с ней очень похожи как и внешне, так и по характеру. Это родители моего папы. И после их смерти они сразу же забрали нас к себе и воспитывали всё это время.

Перестали ли мы праздновать Новый год? Да. У нас это день поминок. Поэтому мне даже всё равно, что не смогла сдать нашему Тёмному Лорду последний экзамен. И иду теперь за очередной попыткой. Но жалко девочек, что остались со мной. Я им не рассказывала всего. Зачем омрачать этот праздник другим. Но домой ехать надо. Меня ждёт Гера. Он всё ещё ребёнок, который ждёт, пусть и маленькое, но чуда. И поэтому я хочу в этом году, немного и отпраздновать. Даже салюты купила. Он их очень любит. И бабушку подговорила сделать все новогодние салатики. Боимся только, что дед ворчать будет. Ну думаю, пора уже вспоминать маму и папу с улыбкой на лице, а не со слезами, что впитываются в кожу и оставляют шрамы.

И хоть я заряжаю себя на оптимизм, всё равно вся дрожу, жутко переживаю и боюсь. Причём всего: что могу снова не сдать и так уже вторая пересдача. Даже девочки остались и не поехали домой. Помогали мне готовиться почти днями и ночами. В общем, цифры, формулы и все, что связано с математикой и айти, это не моё и зачем только нам эта дисциплина? Я вообще дизайнером стать хочу, а не айтишником. Но она входит в обязательные предметы, как и история. А вдруг кто захочет стать дизайнером сайтов? Наверное, так думали, когда эту дисциплину вводили.

Нога утопает в очередном сугробе и попадает внутрь сапога. Пищу, так, будто обожглась. Зато как это ускорение мне придало.

Нас таких не сдавших, четверо. Трое парней и я.

- Ну что? – запыхавшись спрашиваю у Вити, что стоит возле аудитории и ждёт своей очереди на пересдачу. А я пытаюсь теперь от снега избавиться. Успел налипнуть на плечах и капюшоне.

- Злой? – уточняю и очень боюсь услышать ответ. Мне домой уже реально надо ехать. Хотя кто нас будет заставлять сдавать в праздники, просто оставят летом кредит закрывать. А это заново учиться и сдавать. Ой, а я, кажется, повтора этих мучений не выдержу. Сердечко точно в какой-то момент остановиться, при очередном его взгляде на меня. Честно? Уже очень хочу больше его не видеть. Хорошо, что больше с ним у нас и правда не будет дисциплин. Кроме этой, он больше здесь ничего не ведёт.

- Ну вот пацаны сдали. Говорят, лютовал, всё равно. Но сдали. – нервно ходит туда-сюда он и иногда перекатывается с носка на пятки.

- Может, ты пойдёшь? А? – останавливается и умоляюще смотрит на меня, — Агата, пожалуйста, — складывает руки в молитвенном жесте и склоняется ко мне. Как котик, что очень хочет вкусняшку, — А я ещё повторю…

- Хорошо, — почти сразу сдаюсь. Ну а что, оттягивать неизбежное, полчаса больше, получасами меньше. Это ничего не решит.